Анжелика спустилась по узкой многолюдной лестнице, едва касаясь ногами ступеней, так как ее буквально на руках перенесли придворные, внезапно ставшие близкими и искренне дружелюбными.
К счастью, она не заметила среди них маркиза де Варда.
Молодую женщину спрашивали: «Отчего вы уезжаете так рано?» Ведь ужин у короля — значительное событие в «непринужденной» обстановке, которую, впрочем, с трудом можно почувствовать, — еще не закончился. Но она обещала герцогине де Монпансье присоединиться к ней и посмотреть испанскую комедию, которая вот-вот начнется.
Толпа людей, теснившихся перед узкой дверью здания, где каждый вечер давали новый спектакль, втолкнула Анжелику внутрь. В зале было совсем темно. Она натыкалась на сидящих зрителей и тех, кто ждал, пока рассядутся другие, чтобы занять свое место. По периметру зала установили двойной помост, предназначенный для членов королевской семьи и их свиты. Анжелика попробовала протиснуться туда, но кто-то грубо схватил ее за руку, и она оказалась на скамье партера, не имея ни малейшего представления, кто может оказаться ее соседом. Во мраке тускло мерцали масляные лампы и факелы. Впереди угадывались пока еще пустые подмостки, где актеры разыграют представление, в ожидании которого зрители без умолку болтали по-испански.
Но тут началось какое-то движение: несколько танцоров, похожих на призраки, крадущимися движениями выскользнули из-за кулис и установили по углам сцены факелы. Зал же, где сидела публика, по-прежнему тонул в темноте.
Началось представление. Анжелика изо всех сил пыталась уловить смысл происходящего на подмостках действа, потому что сюжет испанской комедии, возможно старой, она не знала.
На сцене мелькали комедианты, они прыгали и совершали шутовские кульбиты, многие были одеты в длинные одежды, и Анжелика поняла настороженность Мадемуазель, когда догадалась, что актеры представляют монахов и священников. Невозможно было угадать, то ли они изображали пародию на ад, то ли на Страшный суд. Мелькали митры епископов и рога чертей. Вдруг, сквозь нестройную музыку и громкую напыщенную речь до молодой женщины донесся смех королевы Анны Австрийской, радостный смех веселящейся на переменке воспитанницы монастыря.
Внезапно произошло нечто странное, Анжелику охватило точно такое же непонятное чувство, что и утром во время представления королю. Ей показалось, что все лампы разом погасли и мгла волной поглотила зал до самой сцены.
Она видела только две горящие точки, которые блестели во тьме ярким, чуть колеблющимся светом; Анжелика завороженно глядела на них до тех пор, пока не поняла, что это глаза одного из актеров, переодетого монахом, чей силуэт метался и яростно жестикулировал в полумраке. Стало быть, вокруг не так темно, как ей кажется? Публика продолжала громко смеяться.
Анжелика хотела встать и уйти. Но два горящих глаза блуждающим во мраке взглядом по-прежнему смотрели прямо на нее. Молодая женщина почувствовала, что теряет сознание. «Мне дали что-то выпить, — подумала она, — только что… на ужине у короля».
Она снова с усилием поднялась, чтобы попытаться найти выход из зала. Чья-то сильная мужская рука поддержала ее, и голос тихо произнес: «Я помогу вам, мадам де Пейрак». Анжелика решила выяснить чуть позже, кому принадлежат рука и голос. Ее вели к выходу, и больше ей сейчас ничего не нужно. Голос продолжал нашептывать: «Как все удачно складывается! Я как раз хотел вас просить кое о чем от имени Месье, брата короля…»
Тут внезапно Анжелику подхватили еще чьи-то руки и понесли, потащили куда-то над мелькающими лицами людей, похожих на волны темного моря, готового ее поглотить. «Я погибла», — подумала она, не имея сил, чтобы бороться.
В лицо ударил порыв свежего ветра, и это привело молодую женщину в чувство.
Она больше не тонула в толпе, ее больше никто не тянул за собой.
Анжелика вновь стояла на пороге зала, дверь в который захлопнулась за ее спиной. Впереди виднелась небольшая площадь Сен-Жан-де-Люза, освещенная тусклыми огнями над вывесками. Несмотря на поздний час, на улицах было довольно людно. Многочисленные прохожие направлялись по своим делам, некоторые куда-то бежали.
Они словно призраки выныривали из тумана, и Анжелика поначалу решила, что пелена полуобморочного состояния застилает ей глаза. Но это был не туман, а внезапно начавшийся дождь. Мелкий освежающий дождик, капли которого упали на ее лицо, едва она попыталась выйти из-под навеса. Тогда Анжелика взглянула на того, кто все еще держал ее под руку, и узнала графа де Гиша, одного из сыновей герцога де Грамона.
— Мессир, благодарю вас за то, что помогли мне выйти. Мне стало дурно.
— Я провожу вас домой. Дождь может прекратиться, а может и усилиться. Говорят, весной в этом краю всегда так… Давайте подождем немного.
Дворянин вел себя гораздо любезнее и дружелюбнее, чем обычно. Анжелика спрашивала себя, действительно ли она пережила ту минуту ужаса и взгляд актера со сцены, который заставил ее буквально похолодеть от страха. Она попыталась объясниться.
— Боюсь, я выпила слишком много вина на ужине у короля. Должно быть, мне налили напиток, к которому я не привыкла…
Тонкий профиль молодого человека приблизился к ее лицу, и Анжелика сделала шаг назад, вспомнив маркиза де Варда. Но у де Гиша были иные, более прозаические намерения.
— Почему вы считаете, что много выпили? Я не чувствую ни малейшего запаха вина в вашем дыхании. Вам стало плохо из-за тесноты и духоты.
— Благодарю вас за помощь. Я была на грани обморока.
— Я догадался, что вы хотите уйти. Испанские комедии так грубы, что их весьма трудно оценить, а так как у меня к вам срочное дело — речь идет о Месье…
Он спокойно глядел на нее, и Анжелика никак не могла понять, что за роль он сейчас играет.
Она даже не узнала его, хотя и сидела рядом. Видимо, он первый заметил ее и подошел. Должно быть, он видит в темноте, как кошка!
— Я попросил друзей, чтобы они как можно скорее вынесли вас на улицу, на свежий воздух, — пояснил де Гиш.
И жестом доброго старого товарища обнял ее за плечи, укрыв полой широкого плаща от дождя, который немного утих, но еще не прекратился.
Они пошли по улице.
— Куда вы ведете меня?
— К вам.
— Боюсь, я не сумею указать вам путь к дому, в котором мы поселились.
— Ничего, я знаю дорогу.
Он остановился, чтобы подозвать разносчика с огромным количеством всевозможных склянок и чашек, подвешенных к лежащей на плечах мужчины перекладине, которые тот с грехом пополам пытался прикрыть широкополой шляпой. Это был бродячий торговец прохладительными напитками. Во всякий час дня и ночи улицы Сен-Жан-де-Люза полны людей, которые хотят пить.
