Мишлин. Клуд, не делай этого. У меня такое чувство, что эти деньги… не наши. Ile знаю… как будто мы их украли.
Клуд. Ты с ума сходишь, родная. Государственная лотерея — самое что ни на есть законное дело. Само государство ее проводит… не сомневайся… Ах! Какая сказка! Бегу за нашим состоянием, чтобы сложить его к вашим ногам, мадам. Сколько лет я ждал этой минуты! А ты пока займись скромным ужином — шампанское, икра, гусиная печенка… я всего этого не люблю, но это неважно… Нужно самое дорогое — ужин миллионеров!
Мишлин. Клуд, а… твоя работа?
Клуд. Работа! Пф! Я позвоню… объясню им все и попрошу отпуск на две недели. Ну, я мигом, мой зайчик-миллионерчик!
Мишлин. Клуд… постой!
Клуд посылает ей воздушный поцелуй и выбегает.
(Падает в кресло.) Боже мой! (Берется руками за голову.) Как быть? Что делать? (Встает, нервно ходит по комнате, доходит до окна, отодвигает занавеску.) О-ля-ля!.. Вот история!
Со стороны коридора врывается Доминик.
Доминик. Наконец-то! Сокровище, твой дурак куда-то уехал? Я следил: он с чемоданом сел в такси. Браво, на такое мы и не надеялись!
Мишлин. Послушай, Доминик, случилась большая неприятность… даже больше чем неприятность… (Плачет.)
Доминик. Да брось! Подумаешь, уехал, есть из-за чего слезы лить!
Мишлин. Доминик, не знаю, как тебе сказать…
Доминик. Ну-ну, сокровище, вытри глазки, все, наверно, не так страшно. (Обнимает ее за плечи.) Выкладывай свою огромнейшую беду, сокровище сердца моего.
Мишлин. Доминик, ты очень огорчишься…
Доминик. Я? Огорчусь? Сегодня? Да я купаюсь в блаженстве… я сияю от блаженства… я излучаю блаженство… Не видишь, у меня нимб над головой?.. Его ничто не развеет.
Мишлин. Правда, ты не будешь сердиться?
Доминик (разражаясь громким смехом). Сердиться?.. Меня сегодня никому не рассердить.
Мишлин. Обещаешь?
Доминик. Обещаю. Ну, рассказывайте Нику дорогому, какая огромная беда с вами приключилась.
Мишлин. Дело вот в чем. Клуд никуда не уехал.
Доминик (смеясь). И всего-то? Видишь, ничего страшного. Конечно, это хуже для нас. Но переживем. Мы три месяца встречаемся, а он и ухом не ведет — будем продолжать в том же духе! Разумеется, легче было бы смыться в его отсутствие, но…
Мишлин. Послушай, Ник, все не совсем так…
Доминик. Что же не так, красавица моя? Что это за великая тайна?
Мишлин. Ник, дай мне слово, что не будешь кричать!
Доминик (смеясь). Кричать! Ты с ума сошла! Если я и буду кричать, то от радости! (Целует ее.)
Мишлин. Так вот: Клуд нашел на столе твой лотерейный билет и поехал получать шесть миллионов!
Доминик (подпрыгивая). Что?
Мишлин садится в кресло и берется руками за голову.
(Поднимает и трясет ее.) Что? Что ты сказала? (Бросается к столу, разбрасывает один за другим лежащие на нем билеты, встряхивает газету.) Мой билет? Где мой билет?
Мишлин. Я же тебе сказала…
Доминик (продолжая кричать). Нет! Не может быть! Неправда!
Мишлин кивает.
Грабеж! (Выворачивает свои карманы, подбрасывает в воздух все, что было на столе.) Негодяй! Мерзавец!
Мишлин. Ник, ты дал мне слово, что не будешь сердиться…
Доминик (трясет Мишлин). Как он смел украсть мой билет? Как?
Мишлин. Он его не украл, он думал, это один из его собственных.
Доминик. Безумие какое-то! И ты его не остановила, дура безмозглая? Не объяснила ему?
Мишлин. Что ты хотел, чтобы я ему сказала? У меня у самой дыхание перехватило! Я думала — ты забрал свой билет.
Доминик. Да нет, я не успел, твой дурак свалился на нас как снег на голову. Да и вообще, зачем он вернулся?
Мишлин. Зонтик забыл.
Доминик. Так, значит, из-за того, что какой-то идиот забыл зонтик, я должен выкладывать шесть миллионов из собственного кармана? Нет, это так не пройдет! А ты, курица, сидела и молчала?
Мишлин. Веди себя прилично! Выбирай слова! В конце концов, ты забыл билет, он — зонтик, вы квиты!
Доминик. Квиты! Лучшего не могла придумать? Он мне их вернет! Вернет!
Мишлин, Ник, дорогой, ты обещал, что не будешь сердиться.
Доминик (вопит еще громче). Разве я сержусь? Я в буйном помешательстве!
Мишлин (начинает плакать). Ник, Ник, по что я могла сделать?
Доминик. Сказать ему правду в лицо: это билет не твой, а моего любовника!
Мишлин (одним прыжком вскакивая на ноги). Ты с ума сошел! Мне Клуду такое сказать!
Доминик. Да, тебе. Увидишь, у меня это на языке не задержится. И вообще, что это за имя — Клуд! Смех!
Мишлин. Не его вина, что он родился седьмого сентября.
Доминик. Ты сообщаешь, как будто я собираюсь поздравлять его с днем рождения.
Мишлин. Но это день святого Клуда.
Доминик. Все это не объяснение… Я, например, родился в день святого Пипина… что, меня зовут Пипин? Нет же, и слава богу, потому что ты, с твоей манией уменьшительных имен… Да, вообще все дело не в этом, плевать мне, что эта каналья зовется Клудом, это его личное дело, но то, что он пошел получать шесть миллионов по моему собственному билету… Это мои деньги, мои и больше ничьи, и я их получу.
Мишлин. Да я их тебе отдам, Ник, обещаю, что отдам, по частям, он даже не заметит!
Доминик. Да! Вот именно, по пять франков. Нет, моя милочка, это не пройдет! Мне нужны мои деньги все целиком, все сразу!
Мишлин. Но что же делать?
Доминик. Пока не знаю, но не сомневаюсь, что что-то сделаю.
Мишлин. Не представляю что.
Доминик. Нет, правда, ты думаешь, что я позволю ободрать себя как липку? Ты почти готова оставить все как есть — ты что же, считаешь нормальным, что можно взять у соседа лотерейный билет и получить по нему выигрыш — просто и приятно? И вообще в итоге для тебя, кажется, выходит неплохая комбинация?
Мишлин. О! Умоляю тебя! В конце концов, я его сама выбрала, этот билет.
Доминик. Да, но заплатил за него я!
Мишлин. Я тебе верну пять франков.
Доминик. Пять франков! Нет, крошка, ты вправду не отдаешь себе отчета… Ты никак не можешь взять в толк, что четверть часа тому назад я был миллионером, а теперь я без гроша и без работы, и все потому, что этот, у которого один ветер в голове, забыл дома зонтик!.. Кстати, заметь, никакого дождя нет! Скоро солнце появится! (Мечется по комнате.)
Мишлин (бегает следом за ним). Ник, ты только что был таким счастливым… говорил, что никакая неприятность тебя не выведет из себя.
Доминик. Потому что я думал, что эта неприятность касается тебя или его, по не меня.
Мишлин (хочет его поцеловать.) Ник, но это же не моя вина…
Доминик (отталкивая ее). К черту телячьи нежности. Мне не до этого. Послушай, как только твой муж вернется, я ему прямо скажу: «Мсье, этот билет — мой». Объясню ему, что к чему, возьму деньги и заплачу ему за такси. Это лучший выход.
Мишлин. Доминик, ты не можешь этого сделать. Признаться, что я ему изменяла? Моя честь тебе не дорога?
Доминик. О! Твоя честь!.. Твоя честь!.. Не спорю, она дорога, но все же на шесть миллионов не тянет.
Мишлин. Благодарю! Учти, что это еще не все. Ты знаешь, что он меня любит и, значит, должен ревновать. Значит, может тебя убить!
Доминик. А! Ну это слишком! Сначала меня обобрать, а затем укокошить! У тебя, бедняжка, муж разбойник с большой дороги!
Мишлин. Да нет, он не разбойник, он добрейший человек — мухи не обидит.
Доминик (с иронией). Всегда восхищался людьми, которые мух не обижают, но своих ближних сначала раздевают до нитки, а затем хладнокровно лишают жизни.
Мишлин. Ах! Ничего ты не понимаешь.
Доминик опять принимается ходить из угла в угол.
(Следуя за ним.) Ник, побереги свои нервы.
Доминик. А! Оставь меня в покое! Дай собраться с мыслями. (Еще некоторое время ходит, потом внезапно останавливается.) Послушай, мне кажется, что я нашел выход. Как только твой муж привезет деньги…
