– Вот это новость! И как это могло произойти?
Даша не стала говорить о своей роли в этой истории.
– Приедет и сама расскажет. Мне велено только вещи собрать.
Дан послушно погнал машину к дому сестры. Даша удивилась, когда он затормозил возле неказистой хрущевки. Она считала, что их креативный директор зарабатывает достаточно, чтобы жить в более приличном месте. Заметив ее недоумение, Дан пояснил:
– Это наша старая квартира. Здесь мы родились, здесь в школу ходили. Сюда и Юрка постоянно к сестре прибегал, они же учились вместе. Видимо, эти места навевали ей определенные воспоминания, раз она не захотела отсюда уезжать.
Открыв дверь своим ключом, Дан хозяйским жестом пригласил Дашу войти. Трехкомнатная квартира была полностью переделана. Кирпичные стены перенесены и три небольшие комнаты превратились в две, но побольше. Кухня тоже стала больше, но не поддающаяся переделке малюсенькая прихожая, в которой и в одиночку было не повернуться, портила всё впечатление.
Даша ушла в спальню, отбирая в дорожную сумку всё, что могло пригодиться для жизни в чужом городе. Дан терпеливо поджидал ее в большой комнате, глядя на знакомый пейзаж за окном.
Ее звонок выбил его из колеи, заставляя воображать запретные, но чарующие картины. Особенно непереносимым было представлять под собой Дашино запрокинутое лицо, глядящее на него слепо и жарко.
Он покачался на носках, упрямо морща лоб и оценивающе посматривая на стоящий у стены большой диван. Прикинув, что подобного случая может больше и не представиться, решил действовать. Едва Даша вышла из спальни, таща за собой полную сумку, он забрал у нее поклажу, но не пошел к дверям, как она ожидала, а небрежно швырнул сумку на кресло.
Даша посмотрела на его полыхавшее темным румянцем лицо и испуганно попятилась. Но далеко уйти от него он не дал. Обхватив крепкими руками ее тонкую талию, нетерпеливо выдохнул:
– Как давно я этого хотел! – и накрыл ее рот своими затвердевшими губами.
От нее пахло чем-то неуловимо нежным, чем-то таким, от чего кружится голова. Он с наслаждением вдыхал ее пьянящий аромат, стараясь совладать с участившимся пульсом и не спешить. Даша не отвечала, и он с неудовольствием почувствовал, как она неловко старается выбраться из его объятий. Предотвращая побег, крепче сжал руки. Он не смог бы отпустить ее сейчас, даже примись она угрожать ему пистолетом. Да он и не верил, что она не переживает того же, что и он. Так не бывает, чтобы один пылал в огне, а другой был холоден, как лед.
Даниил хотел соблазнить ее медленно и настойчиво, доведя до исступления, чтобы она оценила, какой он опытный любовник, но, едва оторвавшись от ее рта, почувствовал, как в глазах померк свет и кровь толчками запульсировала внизу живота.
Не в силах выносить эту пытку, повалил Дашу на диван, и, не обращая внимания на ее испуганный вскрик «нет», принялся лихорадочно целовать, несвязно бормоча:
– Ну пожалуйста, пожалуйста, родная…
Под это униженное бормотанье стянул с нее джинсы, расстегнул свои и, уже ни о чем больше не думая, навалился на нее всем своим телом. Раздвинув коленями ее ноги, с напором устремился внутрь. Она недовольно дернулась под ним, но этого он и не заметил, охваченный слепящим наслаждением. Зажмурив глаза и выгнувшись дугой, он погрузился в нее раз десять и внезапно зашелся в неестественном беззвучном крике.
Закончив, упал рядом с ней, хватая ртом воздух, некрасиво отпыхиваясь и поражаясь самому себе. Наслаждение было запредельным, но что теперь о нем подумает Даша?
А она ничего не думала. Она и так знала, что он ничем не отличает от Генки, который вел себя точно так же. Она вообще считала, что так ведут себя все мужики. Решив, что унизительная процедура закончилась, постаралась выбраться из-под тяжелого, придавившего ее тела, чтобы вымыться и поскорее уехать домой.
Даниил не пустил девушку, приподняв голову и виновато покаявшись:
– Я не так хотел. Ты сердишься?
Передернув плечами, она не ответила ни да, ни нет. На что она, по его мнению, должна сердиться? Поводов для этого было предостаточно, но что он имел в виду конкретно?
Он признался:
– Поверь, такого у меня никогда не было…
Даша не поняла, чего не было, но переспрашивать не стала, чтобы не показаться смешной. Он продолжал сконфуженно оправдываться:
– Обычно я себя так не веду.
Она вспылила:
– Избавь меня от подробностей, как это у тебя бывает обычно!
Дан покраснел, чувствуя себя невоспитанным юнцом. Положив горячую руку ей на живот, скованно предложил:
– Давай попробуем еще раз, будет гораздо лучше, вот увидишь!
Подскочив от этих слов, Даша сердито отказалась:
– Спасибо, что-то не хочется!
Ему настоятельно захотелось ее переубедить, но, заглянув в ее возмущенное лицо, неожиданно для самого себя выдохнул:
– Тогда давай поженимся…
Она изумленно выпучила глаза, не веря своим ушам.
– Это еще зачем?
Он вздохнул. Никогда не думал, что его предложение о замужестве будет воспринято так негативно. Упрямо ответил, взяв ее за руку:
– Ну, вообще-то так принято.
Она саркастично хохотнула.
– Ты что, всем, с кем переспал, подобные предложения делаешь?
Даниил искренне обиделся. Он и без того чувствовал себя не в своей тарелке, а тут еще такое недоброжелательство.
– Тебе первой. Ну так как, согласна? Учти, второй раз предлагать не буду.
Даша вывернулась-таки из-под его руки и пошла в ванную, бросив на ходу:
– Не вижу повода!
Даниил сел на диване, запустил руки в шевелюру и только тут обнаружил, что они мелко дрожат. Он и не думал, что до такой степени напряжен. Постарался успокоиться. Ну, дали ему он ворот поворот, так это же не конец света. Но тут же почувствовал прилившую к горлу желчь. Нет, не стоит так всё упрощать. Он хотел на ней жениться, пусть и начал не с того конца. Но как теперь это поправить? Он впервые в жизни почувствовал растерянность, даже беспомощность.
Даша вышла из ванной тихая и слишком уж спокойная, будто ничего и не произошло. Может, решила, что он со всеми такой? От этой мысли у него на щеках заходили желваки, но он сдержался, решив дать ей время привыкнуть к изменению их отношений. Подхватил сумку и пошел за ней, решительно шагавшей впереди.
Даша молча доехала до своего дома, молча взяла сумку, молча вышла, нехотя кивнула ему на прощанье, и молча ушла, оставив его опустошенным и обеспокоенным, снедаемым чувством вины и острым вожделением.
Глава пятая
Сергей выскочил из своей комнаты на звук открываемого замка. Он наверняка полночи просидел за компьютером, его выдавали покрасневшие глаза и набрякшие веки. Он пристально оглядел ее слишком неподвижное лицо и взревел:
