Надеюсь, ты поймешь меня. Я люблю тебя, Джек.
Э.
Она даже не стала перечитывать письмо – положила его в конверт и отправила. А потом пошла узнать, когда следующий рейс на Портленд.
Элизабет чувствовала себя помолодевшей, полной сил. Прошло два дня, с тех пор как она вернулась домой, в Эко-Бич. Она вставала поздно и тратила минимум времени на домашние дела. Она лишь позвонила, чтобы ей доставили обратно со склада мебель, и забила холодильник продуктами. Вот и все, что она сделала.
Она не звонила друзьям, не составляла списка неотложных дел. Она не стала возиться с подключением телефона и даже мобильный отключила.
Вместо этого она гуляла по пляжу. Он был всегда рядом, внизу, все два года, что они прожили в этом доме. Однако за исключением того единственного раза, когда она спустилась на берег, завороженная песней китов, Элизабет там никогда не бывала. Крутые ступени и волны пугали ее.
Теперь этого больше не будет. Она взлетала по лестнице, как любой из местных жителей. Во время прогулок она изучила, кажется, каждый кусочек пляжа. У нее уже был свой серый, плоский камень, отполированный прибоем. Иногда она просиживала на нем часами, глядя на волны.
И ей опять стали сниться сны. Она не решалась еще взяться за кисть, но все же достала свой старый альбом и угли. Умение рисовать постепенно возвращалось – линии давались ей нелегко, не то что раньше, но что-то все-таки уже получалось. То, что после такого долгого перерыва она вообще взяла в руки уголь, уже казалось ей победой.
Джек должен был получить ее письмо вчера. Именно поэтому Элизабет и не подключала телефон – она была не готова к разговору с ним. Он каким-то образом всегда ухитрялся подчинить ее своим интересам, а сейчас она этого не хотела.
И вот, сидя на любимом камне, она смотрела в блокнот и думала, что бы нарисовать. Все вокруг вдохновляло ее.
На голой ветке примостилась голубая сойка. Перышки у нее на крыльях выглядели еще ярче на фоне серого дерева. Элизабет вдруг показалось, что у нее с глаз вдруг спала пелена и она теперь видит мир во всем его великолепии. Впервые за многие годы ей непреодолимо захотелось запечатлеть этот миг красками на холсте.
Первая капля холодного дождя упала ей на лоб и сбежала по щеке. Элизабет натянула капюшон, собрала в холщовую сумку художественные принадлежности и побежала домой.
К тому времени как она поднялась по лестнице, дождь разошелся не на шутку. Смахивая капли с лица, она пробежала по лужайке. Когда она открыла дверь и вошла наконец в дом, руки у нее были как ледышки.
Элизабет взяла с дивана плед и завернулась в него, как в шаль. А потом вернулась на крыльцо полюбоваться на разбушевавшуюся стихию. Никогда раньше она не делала ничего подобного. Она всегда боялась грозной непогоды, но теперь очень хотела избавиться от этого страха.
Наблюдая за потопом с крыльца, не спрятавшись в своем уютном доме, она почувствовала в себе перемены, почувствовала, что стала сильнее.
Несколько минут спустя Элизабет взглянула на дорогу и увидела в темноте свет автомобильных фар. Она плотнее закуталась в плед.
Машина остановилась. Фары погасли, а потом открылась дверца. Кто-то вышел из машины и стоял, освещенный лампой с крыльца.
Это был Джек.
Голова у него была совсем мокрая, дождевая вода струилась по его лицу. Он попытался улыбнуться, но глаза его оставались серьезными.
– Привет, Птичка!
Ей бы хотелось, чтобы приезд Джека явился для нее приятным сюрпризом. Но она словно бы ждала его, словно бы была уверена, что он приедет.
– Заходи быстрее, пока тебя не смыло, – сказала она.
Он прошел за ней в дом. С брюк у него лилась вода, так что в коридоре образовалась целая лужа.
– Сними-ка мокрое, а то простудишься, – сказала она. Она всегда себя вела так: главное – позаботиться о Джеке.
– Подожди, я принесу халат.
Элизабет пошла на второй этаж, открыла шкаф и сняла с вешалки халат. А когда обернулась, столкнулась с Джеком.
– Извини, я думал, ты знаешь, что я здесь, – проговорил он.
Они напоминали парочку четырнадцатилетних подростков на первом свидании – так оба нервничали. Он взял из ее рук халат и пошел в ванную переодеться, закрыв за собою дверь. Пока он переодевался, она спустилась в гостиную и разожгла камин.
Когда Элизабет закончила, Джек уже тоже был в гостиной. Она села на диван и посмотрела на него:
– Ты, конечно, получил мое письмо?
– Да.
Он произнес это тихо, едва слышно.
– Так давай поговорим. Джек сел рядом с ней:
– Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Да, я напрасно согласился на работу в Нью-Йорке, не посоветовавшись с тобой.
– Позволь мне задать тебе один вопрос: разве ты не почувствовал облегчения, когда прочел мое письмо?
Джек побледнел. Она знала, что ему хочется солгать, сказать: «Конечно, нет». Но он ответил по-другому:
– Ты ведь знаешь, как давно я мечтал о такой работе. И теперь, когда мне наконец-то повезло, ты бросаешь меня.
– Да ладно тебе. Согласись, вся наша семейная жизнь была подчинена твоей мечте. Я два десятка лет следовала за тобой из города в город. Я всегда была примерной женой и матерью, а теперь внутри у меня пустота. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, понять, чего я хочу от жизни.
Он взъерошил волосы и со вздохом сказал:
– Похоже, ты настроена очень серьезно. – Джек ссутулился, оперевшись локтями на колени. А потом посмотрел на нее и добавил: – Когда кто-то заговаривает о том, что хочет пожить один, на самом деле он думает о разводе. Ты что, этого хочешь?
Его слова поразили Элизабет.
– Развода я у тебя не просила.
– А чего же ты хочешь? Чтобы мы жили отдельно и по-прежнему оставались мужем и женой? Ты что, думаешь, при этом между нами ничего не изменится?
У нее вырвался сдавленный стон. До нее наконец дошел весь ужас того, что она сделала. Говоря, что им надо пожить отдельно, она имела в виду только, что ей нужно время, чтобы разобраться в себе, и ничего кроме.
Джек порывисто встал с дивана и пошел наверх. Через несколько минут он появился в гостиной в своей насквозь промокшей одежде.
Элизабет смотрела на него сквозь слезы. Она видела: он хочет, чтобы она забрала свои слова обратно, чтобы она по-прежнему оставалась его женой.
Но сейчас она была не способна на это.
– Я люблю тебя, Птичка.
Его голос дрогнул, и только в эту секунду Элизабет осознала, насколько глубоко ранило Джека ее письмо. Она поняла, что этот ужасный момент тяжким грузом ляжет на ее сердце.
– Я тоже люблю тебя.
– И что, ты думаешь, мне от этого легче?
Он посмотрел на нее и вышел из дома, хлопнув дверью.
