чушь!
Но несмотря на это сердце девушки взволнованно трепетало.
Оллин молчала. Маркус почувствовал себя увереннее. Не было слов одобрения, но и протестов тоже. Иначе это было бы похоже на то, что он принуждает ее.
Мэй внимательно заглянуло в глаза принцу. Тот встретил взгляд.
- Хорошо, - кивнула жена генерала.
Родители двойняшек вверили их благополучие и судьбы ей, и она с честью несла этот долг. Характер Оллин был непохож на характер Эйвис. Оллин, как старшая, привыкла жертвовать всем ради младшей сестры, она была более ответственной и серьезной, и несмотря на то, что казалось иначе, она была более упрямой.
Только услышав голос Мэй, Оллин пришла в себя. Что она делает? Она действительно не возражала?
- Мэй! – выражение лица Оллин было обескураженным.
- Ах, сегодня такой хороший день! Прекрасный день для женитьбы! Оказывается, Маркусу нравится наша Оллин!
Как Мэйрилин могла позволить своей названной сестре отказаться? Она видела, что испытывают эти двое друг к другу. Наконец-то принц действует решительно – может быть, виной тому скорое отбытие на фронт – и такой момент нельзя упустить.
Второй принц был хорошим человеком. Мэй не собиралась позволять девчонкам оставаться рядом с ней навсегда. Она была счастлива рядом со своим генералом и ей хотелось видеть двойняшек счастливыми.
- Да, ты права, прекрасный день для столь радостного события, - согласился генерал.
- М-мэй… - неверяще произнесла Оллин. Она смотрела на улыбку на лице девушки, которой была предана всем сердцем и душой и не могла поверить в то, что все вокруг не сон. Ее Мэй сейчас ее «продала».
Тем временем Мэйрилин говорила Эйвис, что нужно делать, чтобы подготовить поместье к церемонии.
- Мэй, я тебя не оставлю! Это мой долг, как я…
Маркус по-прежнему продолжал крепко держать Оллин за руку. Он боялся ее отпустить.
- Глупая! Как бы я себя чувствовала, если бы ты, которая мне как сестра пренебрегала бы своим собственным счастьем ради меня? Думаешь, я была бы этому рада? – Мэйрилин стояла напротив девушки, мягко заглядывая в серо-голубые глаза Оллин.
- Но…
- Мы – семья, и это ничто не изменит. Будешь ты рядом или далеко, ты один из самых близких и дорогих людей, так будет всегда. Позволь себе быть счастливой, не нужно больше жертв.
Оллин всхлипнула. Брови Маркуса снова свелись к переносице.
Мэйрилин не стала терять времени и потянула Оллин наверх, принимать ванну, делать макияж и переодеваться. Сегодня важный день!
Маркус опустил голову, рассматривая свою пустую руку, которую сам не помнил, как разжал, и глупо рассмеялся. Да, он не ожидал, что дело будет устроено Мэйрилин, причем так быстро. Он станет женихом сегодня. Поистине невероятно! А ведь он думал, что Оллин не согласится и его предложение зайдет в тупик.
- Пфф, ты что, совсем с ума сошел? – недовольно пробурчал вернувшийся неизвестно когда Уэсли, скрещивая руки на груди. В глазах виконта читалась зависть.
Справили помолвку в узком кругу обитателей поместья Тилер.
Когда Мэйрилин положила перед Оллин подготовленное для нее давным-давно подвенечное платье, глаза девушки в который раз за этот день наполнились слезами. Оказалось, она уже давно приготовила для нее и Эйвис наряды для столь важного события. С первого взгляда было видно, что это платье и украшения к нему были изготовлены по дизайнам Мэйрилин лично для нее.
- Не плачь! – Мэй осторожно вытерла слезы девушки. – Невеста не должна плакать.
- Ты так добра ко мне!
- Я должна. Ты так долго была рядом со мной, и поддерживала в трудную минуту, заботилась обо мне, как о собственной сестре.
Поскольку Мэй сказала, что невесте не следует плакать, Оллин старалась сдерживать слезы.
Мэйрилин сама едва держалась. Она попала в этот странный, незнакомы и пугающий мир десять лет назад. В едва живое тело маленького ребенка, которого на каждом шагу поджидала опасность. Родители двойняшек спасли ее и приютили, но тогда Мэйрилин не хотела жить. Пережив предательство и собственную смерть, оказавшись в чужом мире, она не хотела начинать сначала.
Но такие похожие, и в то же время разные сестры, совсем еще дети, они растопили ее замерзшее сердце своей искренней заботой и теплом.
Мэйрилин лично помогла Оллин надеть свадебное платье. Но прическу и макияж передала в руки Эйвис, в этом она не была мастерицей.
Весь день все слуги в поместье были очень заняты. Когда солнце село, огни залили весь дом и сад снаружи. Украшения добавляли привычной обстановки ощущение праздника. Вся атмосфера была теплой и прекрасной.
Кроме обитателей поместья Мэйрилин приказала позвать принцессу Юлалию – больше гостей не было. Приглашенный для проведения церемонии жрец из храма был не в счет. Однако с уже присутствовавшими людьми было уже очень весело и оживленно.
Под взглядами всех присутствовавших жрец провел церемонию и Оллин отвели в покои новобрачных. Маркус принимал от мужчин тосты. Может все дело было в зависти или в самом характере Уэсли, но тот постоянно подливал в бокал жениха вино, не давая тому опустеть.
- Пей, пей, пей, пей. Мы не отпустим тебя, пока ты не напьешься!
Только когда сумерки полностью окутали поместье Тилер, а луна сверкала своими круглыми боками, окруженная хороводом звезд, Маркуса наконец отпустили. Он, пошатываясь, отправился в покои молодоженов.
В комнате на стенах танцевали тени от покачивающихся огней зажженных свечей. Оллин, сидевшая на кровати, нервно сжимала ткань своего прекрасного платья. Она никогда не думала, что выйдет замуж. Сегодняшний день наступил так неожиданно. Так неожиданно, что она совсем не была готова.
Даже сейчас девушка чувствовала будто во сне. Все произошло слишком быстро. Это застало ее врасплох. Ее руки скручивали легкую ткань, вышитую мелкими блестящими на свету камнями, а сердце подпрыгивало в груди.
Слова, произнесенные принцем днем, эхом отдавались в ушах Оллин, заставляя ее чувствовать себя очень тепло и уютно.
Мэйрилин сказала, что Маркус заслуживает доверия. Она верила Мэй. А также в то, что видела и слышала сама.
После долгого ожидания она услышала шаги своего…шаги Маркуса. Называть его мужем было еще очень странно. Раньше Эйвис и Мэй составляли ей компанию, время от времени проверяя, как там дела в банкетном зале. Мэйрилин смеясь поведала ей, что все вино в поместье оказывалось в бокале принца. Его посуда никогда не была пуста.
Оллин думала, что Маркус войдет, едва держась на ногах, весь пропитанный запахом алкоголя. Но его шаги были тверды, и он спокойно вошел в комнату, осторожно закрывая
