Полина протерла пыль с фоторамочек. Дядя Кирилл, как всегда, был серьезен, а тетя Алла улыбалась. Мама тоже улыбалась. Как она раньше этого не замечала? Толя оказался прав. В их первый вечер, рассматривая занимавшие пару полок в зале фотографии, он сказал:
— Все мужчины почему-то выглядят моложе женщин. Вот это кто? — взяв одну из рамочек, спросил он.
— Мои родители, — отставив заварной чайник, ответила Полина.
— Извини, но твой папа кажется моложе матери, — вернув фотографию на место, сказал он.
— Так и есть. И у моей тетки муж моложе, а еще у двоюродных сестер.
— Это тенденция прямо-таки, — разглядывая еще одно фото, предположил парень.
«Он прав — это тенденция», — закончив вытирать пыль с телевизора и ди-ви-ди проигрывателя, подумала она, вспомнив, что мама и тетя встретили мужчин, за которых решились выйти замуж, после тридцати лет.
Она прошла на кухню и занялась приготовлением ужина. Нарезая колбасу, она порезала указательный палец левой руки. Женщина вскрикнула, бросив нож на стол. Кровь закапала на разделочную доску. Полина прижала рану к губам, прошла к холодильнику, где на верхней полочке в дверце хранила медицинские принадлежности. Вдруг она вспомнила, а точнее, увидела, как безликий парень ползает в коридоре рекламного агентства, зажимая кровоточащую рану в ноге пальцами. Его слезы крупными каплями скатываются к подбородку и падают на ноги. Он стонет: «Верните мне право убивать!» Он взвывает, случайно запустив палец в дырку, простреленную в его плоти охранником. Парень смотрит вокруг, и черты его лица становятся яснее, различимее. Полина держится за ручку холодильника, не в силах прервать этот кошмар. Она видит, что это Толик ползает по полу, размазывая там собственную кровь. Он тоже плачет: «Я хочу вернуться на работу! Я хочу убивать!» В ярости он запускает пальцы в рану на ноге, раздирая кожу. Он делает это, а сам кричит от боли. Полина плачет, ощущая солоноватый привкус собственной крови, сочащейся из глубокого пореза на пальце. Она забывается, ведет пальцем по щеке к веку, трет его. Смешавшись с кровью, слезы, текущие из ее глаз, становятся красными. Она закусывает губы, пытаясь отогнать видение, но образ окровавленного Толика не уходит. Тогда она бьет правой ладонью себя по щеке. Сознание ее проясняется. Она понимает, что стоит на кухне, а он сейчас спит в спальне. Его привез Олег Викторович и еще двое крупных мужчин. Толе прописан постельный режим, покой. Он сейчас спит.
Полина достала пластырь и зеленку. Обработала рану. Убрав все на место, доварила суп-пюре для Толика. Стоило ей снять кастрюлю с плиты, она услышала:
— Поляяя!
Она пошла в спальню. Он проснулся и улыбался. В комнате было сумрачно из-за тяжелой цвета темной охры шторы, поэтому Толя не сразу заметил, а заметив, спросил:
— Что за красные потеки у тебя на лице? Кровь?
— Ой, — вспомнила она. — Я палец порезала да о щеку вытерла, кажется.
— Поэтому ножи в доме должны быть тупыми, да? — слабым голосом пошутил он.
— Ну что ты, — махнула рукой Полина. — Я сейчас умоюсь и приду. Ты лежи. Кушать хочешь?
— Пока вроде нет, — поправляя подушку, ответил он.
— Голова болит?
— Есть немного, но больше челюсть. Мне по ней заехали ботинком.
— Я знаю, Толя. Ну, я умоюсь, а ты пока отдохни.
Она пошла в ванную. Увидев себя в зеркало с кровавой дорожкой, спускавшейся от уголка левого глаза к губам, вспомнила фото с альбома Милен Фармер. Набрав воды в ладони, умылась. Попыталась улыбнуться своему отражению, но тут на миг вспомнила образ плачущего Толика. Он говорил: «Я хочу вернуться на работу! Я хочу убивать!»
Усилием воли она «прогнала» эту картину. Вернувшись в спальню, обнаружила, что Толя снова уснул. Тогда она вернулась на кухню и завершила начатые дела, потом выключила там свет и прошла в спальню. Толик спал, под глазами синяки, губы местами почернели. Полина осторожно, чтобы не шуметь, присела в кресло. Закрыла глаза. Сон сразу же одолел ее. Два человека спали в пять часов вечера в квартире номер 56 дома 14 по улице Большой Полежаевской.
4
Полине было неприятно то, как этот мужчина поглядывал на нее, а факт присутствия его в ее доме не радовал вовсе. Эта неприязнь была рождена не только его отталкивающей внешностью, тошнотворным мятным запахом изо рта и постоянными намеками на ее с Толей отношения, но и интуитивным чувством страха.
Полина вместе с Олегом Викторовичем подошла к двери.
— Спасибо, что так заботитесь о Толике, — сказала она, опасаясь, что мужчина догадается о страхе, живущем в ней.
— Это политика нашей фирмы. Мы никогда не бросаем работников в трудные минуты. К тому же случай произошел на производстве и тесно связан с нормами об охране труда. Толя отличный дизайнер, у него много нужных идей, что делает его еще более ценным для агентства, — произнес Олег Викторович. Он надевал обувь при помощи пластмассовой ложечки.
— Это хорошо, — ответила Полина.
Олег Викторович выпрямился и протянул ей ложечку. Стоило Полине дотронуться до нее, толстяк схватил женщину за руку. Она высвободила ее, при этом ложечка упала на пол.
— Не пугайтесь так, — зашептал тучный мужчина, наклоняясь вниз. Его взгляд скользил по фигуре Полины, по не прикрытым халатом ногам. — Я не думал, что мой жест так неожидан для вас. Наоборот, мне показалось, что вы будете рады продолжить знакомство. Например, в ресторане? — договорил Олег Викторович.
Он поднял ложечку и повесил ее на гвоздик, вбитый в стену.
— Вы неправильно меня поняли. У меня есть личная жизнь, я ей довольна и приключений на стороне не ищу, — ответила женщина твердо, но тихо. Она не хотела, чтобы разговор услышал Толя.
— Вы уже нашли свое приключение, — сказал Олег Викторович, кивнув в сторону спальни. Он улыбнулся и медленно облизал нижнюю губу.
— Вы умный человек, все сами понимаете, — изобразив улыбку, произнесла она, открывая дверной замок.
— Именно потому, что я умный, еще раз предлагаю вам поужинать в ресторане. Чего вам дался этот мальчишка? — прошептал он.
— Не ваше дело! — ответила Полина резко, но негромко. Она отворила дверь: — До свидания!
— Вы правильно мыслите, — выходя и многозначительно улыбаясь, сказал мужчина. — До свидания! До свидания!
Полина закрыла за ним дверь, заперла замки. Судьба давила на нее, заставляя отступить. Она почувствовала, словно против обретаемого ее счастья началась война. Даже этот случай с побегом ненормального сотрудника агентства из психушки и избиением Толи расценивались ею как коварство судьбы, разыгрывающей свою шахматную партию на черно-белых клетках ее жизни.
Полина прошла в спальню. Толя закрыл конверт и поднял на нее взгляд.
— Ушел? — поинтересовался он.
— Да, — ложась рядом с ним на мягкий плед, ответила она.
— Все, что он рассказал о произошедшем, — это правда?
— Именно так мне рассказала наша сотрудница, Жанна, — сказала Полина.
— Надо же. Я вот подумал… А если бы он нож…
— Замолчи, прошу тебя, замолчи. — Она приложила свои пальцы к его губам.
Он отложил конверт с деньгами в сторону, обнял ее, поцеловал. Полина закрыла глаза, ее губы сомкнулись на его нижней губе, а язык… Он застонал, и она прекратила, поняв, что ему больно.
— После будем целоваться, Толенька, — опустив голову на подушку, произнесла она.
— Извини, десны трещат.
Он снова взял конверт и открыл его. Все еще не верил, что можно получить столько денег в качестве компенсации за то, что его избили на работе.
— Ты доволен, — видя выражение его лица, поняла женщина.
— Если бы это не было болезненно, то я выбрал бы такой способ заколачивать деньги, — сознался он.
— Дурачок. Сейчас я принесу тебе суп, да и себе тоже. Мы проспали…
Она встала и посмотрела на настенные электронные часы.
— …Два часа.
— Если бы не Олег, то спали бы до сих пор, — пересчитывая купюры, пробормотал Толя.
Полина вышла. Почему-то ей не нравилось, с какой страстью он смотрит на деньги. «Хотя для меня это целое состояние, — подумала она, вспомнив о размере своего оклада. — Неужели разработчикам рекламы так много платят? Странно». Через минуту она подогревала суп. Перелив густое ароматное пюре в глубокие тарелки, отнесла в спальню на подносе, расписанном под хохлому.
— Что это? Пахнет потрясающе, — спросил Толик, нехотя откладывая в сторону конверт с компенсацией.
— Суп-пюре. Давай я уберу деньги на стол, — ответила она и протянула руку.
Всего секунду ей казалось, будто он боится отдавать ей пакет. Кажется, у него в глазах промелькнул испуг. Такое выражение лица она раз заметила у маленькой племянницы, когда ту попросили дать посмотреть новую игрушку. Но Толя передал ей конверт, и Полина тут же забыла о его первой реакции на ее предложение.
