что ничего не изменилось, несмотря на прошедшие годы.
Мою кожу покалывало от жары, хотя стояла зима, и я протянула руку, чтобы уменьшить температуру. Должно быть, у него была похожая идея, так как он потянулся к регулятору температуры.
Наши пальцы столкнулись. Я затаила дыхание, удивленная теплом его прикосновения. Ни один из нас не убрал руки. Между нами повисла тишина, пока я зачарованно смотрела вниз. Его огромная рука странно дополняла мои тонкие пальцы.
Словно кто-то напомнил ему о неизвестной обиде, Ксандер убрал руку и снова стал замкнутым. Я взглянула на него. Холодные глаза следили за дорогой, пока он вел машину, полностью игнорируя мое присутствие.
Отлично. Что я сделала не так на этот раз?
В прошлом его настроение было таким же переменчивым. В некоторые дни он был моим лучшим другом, а в другие — его холодное поведение приводило меня в замешательство.
Напряжение просочилось сквозь трещины его сдержанной собранности, когда он внезапно спросил:
— Почему ты согласилась на свадьбу?
Я чуть не поперхнулась, ошеломленная неожиданным вопросом.
— Ч-что?
— Я предупреждал тебя не выходить замуж за Генри, — безапелляционно ответил он. Подтянутые мышцы на его руках напряглись, когда он крепче вцепился и руль, и стал ехать немного быстрее, чем минуту назад. — Зачем ты пошла на это?
Я не могла обидеться на его вопрос. В конце концов, его предупреждение сбылось уже в первый год брака, оставив во мне еще большее желание завести детей, чтобы заполнить пустоту в сердце.
Неужели в этом была причина его гнева все эти годы? Он пошел против отца, чтобы предупредить меня, а я его не послушала.
Поведение Ксандера в дни, предшествовавшие моей свадьбе, было странным. В один момент он был очаровательным, а в следующий — официозно холодным. Я тогда решила, что говорила что-то, что расстраивало его.
У меня не было возможности связаться с ним позже. К тому времени, как Генри освободил меня от смущающего неуместного поцелуя после наших клятв, Ксандера уже не было. Больше он не навещал нас.
Учитывая моё стремление сохранить полудружеские отношения, я выбрала честный ответ и вздохнула.
— Я потратила молодость на создание своей компании. К тридцати годам стало казаться, что все остальные уже поженились и завели детей, а я каким-то образом упустила момент. Наверное, так происходит, когда ты слишком отвлечен. Жизнь проходит мимо тебя. Я уже отказалась от мысли иметь детей, но потом встретила Генри. Я переживала тяжелые времена и недавно потеряла родителей. Он был рядом и сказал, что хочет создать со мной новую семью. — Я пожала плечами. — Я думала, мы подходим друг другу.
Казалось, Ксандер, прилагал огромные усилия, чтобы подавить насмешку. Он явно знал что-то, чего не знала я.
Что-то подсказывало мне, что ответ мне не понравится, но я все равно спросила:
— Твой отец никогда не говорил о том, что хочет еще детей?
— Не мне, — прямо ответил он.
У меня свело живот, и я впилась пальцами в бедра.
— Ты думаешь, что цепляться за эту надежду жалко, не так ли?
Он повернул голову. Хотя Ксандер и сочился до этого сарказмом, что бы он ни увидел на моем лице, это смягчило его.
— Я знаю, каково это — хотеть чего-то больше всего на свете, — сказал он смиренно. — Я только и делаю, что надрываюсь на льду, участвую в фотосессиях и рекламах. Но я ни разу не задумывался о том, чтобы сдаться, даже если это будет стоить всего остального.
Мы остановились на красный свет.
Он повернул голову и его глаза пробежались по моему лицу.
— Я не думаю, что цепляться за надежду — жалко. — Что-то в его тоне насторожило меня, когда он добавил: — Я только хотел бы, чтобы это было с правильным мужчиной.
Его жестокая честность ужасала. По крайней мере, я не уловила в его тоне злорадства. Мой ответ подстегнул его любопытство, и он вернулся к своей более мягкой версии.
Немного расслабившись теперь, когда разговор перешел в безопасное русло, я пошутила:
— К сожалению, не все мы идеальны, как ты. — Он ухмыльнулся в ответ. — Почему ты позволяешь хоккею занимать всю твою жизнь?
— Хоккей — сезонный спорт, и хотя тренировки могут быть интенсивными, они пролетают как один миг, а потом и игры заканчиваются в мгновение ока. Именно продвижение брендов занимает все время. Это, а еще фанаты могут создавать проблемы. Здесь нет разделения между работой и личной жизнью. Мы всего лишь проекции того, кем они хотят нас видеть. Некоторые из них хотят трахнуть нас. Другие хотят быть нами. Но никто из них не видит в нас реальных людей.
Я слышала подобные фразы от некоторых своих клиентов, и, как бы ни было досадно, но мой совет обычно сводился к перерыву от социальных сетей или принятию этого как платы за славу. По какой-то причине этот дежурный ответ ощущался кислым у меня на языке, как плохое вино.
— Звучит сложно, — сказала я наконец. — Как ты справляешься?
— Избегаю социальных сетей, — ответил он, оглядывая перегруженную улицу в поисках места для парковки.
Наконец-то стало понятно, почему его активность в соцсетях была так скудна. Я считала, что это дело рук его представителя.
— Ну. Это один из способов справиться с давлением.
— А как справляешься ты?
— Самоконтроль, — сказала я ему. — Я продаю жизнь, которую хотят мои клиенты, — спокойную, роскошную и вдохновляющую.
— Это звучит скучно.
Я рассмеялась.
— Когда доживаешь до определенного возраста, спокойная жизнь приобретает свою привлекательность.
— Это то, чего ты хочешь? — Его взгляд стал странно напряженным. — Спокойной жизни?
— О, как хорошо, кто-то уезжает!
Вместо ответа я указала на освободившееся место, и Ксандер выполнил самую плавную в мире параллельную парковку.
Он засунул руки в карманы своих чиносов, следуя за мной внутрь, его высокая фигура отбрасывала тень на меня в лучах полуденного солнца.
— Тебе понравится клуб, — сказала я, не в силах скрыть волнение в своем голосе.
До сих пор я не осознавала в полной мере, что буду обедать вне дома спустя долгое время, и обнаружила, что с каждым шагом мое нетерпение растет. Возможно, я также изголодалась по содержательным разговорам.
За десять минут я поделилась с Ксандером больше, чем с кем-либо другим за многие годы. Я потеряла связь с лучшей подругой после свадьбы, Генри почти не высказывал своих мыслей, а с клиентами я никогда не выходила за рамки официоза. Перспектива спокойного и познавательного обеда была волнующей, хотя она быстро оборвалась, когда Ксандера узнали.
— О, Боже мой, Ксандер Максвелл!
