их перепалкой.
Ксандер уже не был прежним парнем. Тот Ксандер, которого я знала, выбрал бы дипломатию. Но прошли годы, и он стал мужчиной. Очевидно, это означало, что у него не было проблем с тем, чтобы противостоять своему властному отцу.
— Не будь самонадеянным, — сказал Генри, доливая свой бокал. Движение было неустойчивым, его рука дрожала от гнева. — Ты не являешься незаменимым только потому, что теперь ты звезда. Звезды тоже могут падать, и когда это случается, они сгорают в огне. Именно это и произойдет, если тебя будет представлять третьесортная компания.
Это замечание подействовало мне на нервы, и я не хотела доставлять Генри удовольствие от того, что последнее слово осталось за ним.
— На самом деле, — услышала я свой голос, — он вывел новую команду в плей-офф и уже снялся во множестве рекламных роликов. Я думаю, то, чего он достиг, весьма впечатляет.
Ксандер посмотрел на меня с напряжением в глазах и еще одним из своих нечитаемых выражений. Это было похоже легкое удовлетворение; возможно, он даже был польщен моим ответом.
— Впечатляет? — Генри повторил, глубоко втягивая в себя это слово, словно пробуя его на вкус. — Ты думаешь, мой сын впечатляет, Джордан?
Мой сын. Я не упустила из виду акцент, каким бы тонким он ни был.
В памяти всплыл фрагмент предыдущего разговора с Генри — приглушенный тон его голоса, когда он предположил, что мой солидный возраст — причина того, что мы не можем зачать ребенка. На случай, если это правда, я обратилась в клинику по лечению бесплодия. Генри оттягивал визит к врачу, но при этом обвинял меня в том, что я не могу подарить ему еще одного сына.
Генри отталкивал меня даже сейчас. И, что еще хуже, он делал это на глазах у своего сына. Хлеб и зрелища. Мы были зрелищем.
Последовала еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. Ксандер не выглядел менее сердитым, но что-то еще промелькнуло в глазах. Это было похоже на то, как молния бьет в арктическую морскую воду.
— Да, — сказала я наконец, чувствуя, как по спине скатываются бисеринки пота. — Думаю, его карьера весьма впечатляет.
Генри рассмеялся, громко и неприятно. Так он смеялся со своими друзьями, покуривая кубинские сигары в грозу, когда они играли в покер со ставками, достаточно высокими, чтобы исполнить или разрушить мечты.
— Я попрошу свою помощницу составить контракт. Только убедись, что он не будет наживаться на мне в старости, — сказал он достаточно бессердечно, чтобы я съежилась. — Бог свидетель, я слышал, как ты нянчишься с бесчисленным количеством других дураков, исправляя их ошибки.
Мои клиенты не дураки. Я проглотила эти слова, заставила себя снова улыбнуться и обратилась к Ксандеру:
— Буду рада помочь. Пойду посмотрю, что у нас с десертом. — Я встала, поправляя помятый подол своего платья от Monique Lhuillier.
Кухня была пуста, а чашка Дженны и журнал с кроссвордами аккуратно убраны, как будто их никогда и не было. Я не хотела искать ее, а если бы позвала ее по имени, это только переключило бы гнев Генри на другую часть дома, поэтому я открыла холодильник и сама достала персиковый коблер, разложив сверху шарики таитянского ванильного мороженого и крошечные веточки мяты для украшения.
Когда я вынесла поднос, уставленный маленькими фарфоровыми десертными тарелками и хрустальными бокалами с ледяным вином, то уже не испытывала особой радости от его дегустации.
Генри говорил, пока я шла к столу:
— Я подумываю о том, чтобы превратить комнату рядом с нашей спальней в домашний офис.
Смысл его слов врезался в меня, как товарный поезд.
— Комната рядом со спальней? — повторила я. — Но это… — будет детская. Я вовремя вспомнила о Ксандере, который наблюдал за нами обоими с пристальным вниманием, которое нервировало меня. — Я думала, мы собираемся использовать ее для… чего-то другого.
Генри пожал плечами, отрезая кусок пирога.
— Мы не используем ее прямо сейчас. Не вижу проблемы.
Я сглотнула. С трудом.
— А ты видишь? — Генри смотрел прямо на меня, в его глазах был вызов.
— Нет. — Слово вырвалось из меня с резким вздохом. — Я устала. Думаю, мне пора спать.
— Очень хорошо. Я, пожалуй, вернусь в офис, — сказал Генри. — Завтра в четыре утра у меня встреча по поводу какого-то аудита в Швеции. Я думал лечь пораньше, но лучше тогда закончу дела.
Это было бессмысленно, но я знала, что лучше не спорить. Если Генри решил спать в своем кабинете, он будет спать там. Если Генри захотел превратить свободную комнату в офис, он так и сделает.
Это не должно было так сильно ранить. Я знала, что он суров, когда выходила за него замуж, но с тех пор он стал совершенно другим человеком.
— Я попрошу кого-нибудь составить контракт и отправить его тебе по электронной почте. — Генри повернулся к Ксандеру, который угрюмо смотрел на своего отца. — Ему не помешает помощь.
Ксандер проигнорировал колкость, хотя мускул на его челюсти дрогнул.
— Джордан, пришли мне контакты тех дизайнеров, с которыми ты сотрудничаешь. Я бы хотел взглянуть на образцы обоев и ковров.
Не останавливаясь, я сказала:
— Как пожелаешь, Генри. Спокойной ночи, Ксандер. — И только сейчас вспомнила, что нужно добавить: — Добро пожаловать домой.
Это было самое далекое от приветствия празднование, и вместо того, чтобы звучать примирительно, мои слова, казалось, только усугубили ситуацию.
Добро пожаловать домой, да. Добро пожаловать к твоему отцу, критикующему тебя, и ко мне, сидящей здесь и позволяющей ему это делать. Добро пожаловать в пустую комнату и обманутые ожидания.
Добро пожаловать, добро пожаловать, добро пожаловать.
Я держала себя в руках, пока не добралась до спальни, где аккуратно сняла свое дорогое платье и повесила его на специально отведенную вешалку. Мне нравились цветы на юбке. Когда я покупала это платье, то представляла, как буду носить его в саду в разгар лета, держа за руку маленькую девочку в похожем.
Я посмотрела на свою пустую руку и медленно перевернула ладонь. Морщин пока не было. Но я боролась со временем. Никакие омолаживающие сыворотки и плацентарные маски не могли с ним справиться. Раньше я думала, что Генри борется вместе со мной, но теперь казалось, что он просто тянет время. В лучшем случае у меня оставалось несколько добрых лет, чтобы завести детей.
Офис, ради всего святого.
Мне захотелось рассмеяться, но звук, сорвавшийся с моих губ, прозвучал как нечто иное.
В комнате было темно. Лунный свет серебристо поблескивал на хрустальной люстре, висевшей над зоной отдыха в нашей спальне. Он отражался от зеркала
