мире тоже существовало похожее противостояние, но нашлась контролирующая сила. Люди нашли управу на перешедших черту одаренных, не только темных, но и светлых. Был создан ковен, который отслеживал и судил за содеянное.
По численности темных за гранью было больше, но светлые «не в себе» тоже встречались и не так уж сильно отставали от своих собратьев. Причину перевеса темной стороны я могла понять: истоки дара прямо противоположны, и темные одаренные больше подвержены разрушению души изначально. Одаренные не преступившие законы ковена просто жили, но Изергильда забрала у меня такую возможность.
Но здесь, в этом мире, война долгая и мучительная, коверкающая обе стороны. Не смогли понять и принять друг друга, сосуществовать вместе? Искореженные дары и такие же души… Мучители, которым сама природа дала в руки созидание, убивали без разбора. А разрушители, которые не принимали своей темной сути и не пытались понять, погрязли по шею в уничтожении. И все это помножено на многовековое противостояние. Та еще перспектива, не позволяющая верить в счастливое будущее.
И ведь мы понадобились зачем-то одной из сторон этой войны. По этому поводу у меня имелись некоторые мысли. Я давно обратила внимание, что никто не пользовался проводниками для высвобождения дара. В этом мире не нужен был посредник между даром и волшбой. В башне темных я создавала кулоны, могли ли они преобразовываться в проводники? Я не помнила, если предположить, что способность трансформироваться имелась то, тогда зачем это было нужно? В скором времени я получу недостающий кусочек мозаики и все узнаю, даже если этого совсем мне не нужно.
Соне было страшно, и, признаться… мне тоже. Служители ордена, жестокие и беспощадные, страшили до неконтролируемой дрожи своими доспехами цвета золота, а их скрытые лица, серая кожа и полыхающие светлым даром глаза тревожили мою и без того мятежную душу, чего стоили. А их ездовые животные, которые при малейшем намеке лишат тебя головы или ударом копыт отправят на перерождение. Не стоило забывать и о дополнительном поводе для беспокойства – загадочный и непонятный мужчина, неожиданно вставший на нашу защиту. Единственный, кто не настроен смертельно – враждебно против «темного отродья». Что двигало им, я не догадывалась. Все это вызывало панику перед будущим.
Отряд ехал шагом друг за другом по узкой горной тропинке. Впереди шел жесточайший командир на кошке, за ним Мелина, потом мы на крылатом бизоне, а замыкал колонну – «глыба» на носороге.
Вокруг были скалы и провалы в каменные зевы. Опасность, помимо пленивших нас светлых, поджидала повсюду. Валуны сыпались на тесную горную тропу, угрожая убить одним метким попаданием. Возможность провалиться в недра горы при неосторожном движении была так же высока.
Животные под седлом своих наездников ступали на диво аккуратно и разборчиво, след в след. Гномий город – Вуно, там, где нас приютил добрый и гостеприимный гончарных дел мастер – гном по имени Орлих, остался далеко позади.
Что же нас ждет там… за горизонтом?
…Харн…
…Внутри него бушевало столько эмоций, что он с ними еле справлялся. В первую очередь ему было стыдно за то жестокое творение, коим стал орден светлого бога за время длительного и беспощадного противоборства; за извратившуюся суть светлого дара; за омо, в конце концов, которого Лияр заставил забыть последние события и отправил к каменному утесу, где гнездились эти чистые создания.
Не положено, но он беспокоился за судьбу темной колдуньи с необычным, но звучным именем – Алика. В их мире это красивое имя означало «красная», оно несло в себе отпечаток страстной, вспыльчивой натуры. Этот яркий цвет никак не вязался с ее спокойной и обворожительной внешностью, но столь хорошо отражал ее непоколебимый дух, внутренний свет и чистоту. Кажется, она ему нравилась.
Харну была чужда ревность, даже до посвящения в орден и утери больше половины чувств, он не был ревнивцем. Но именно ее, как жгучий перец, он ощутил, когда Лияр, издеваясь, нарочито медленно рассматривал воспоминание об обнаженной темной. Эти воспоминая ему хотелось сохранить лишь для себя.
Удивительно… Он снова чувствовал… он снова дышал глубоко…
Рядом с ней… с Аликой он снова жил. Ему придется приложить все усилия, чтобы эта непостижимая женщина выбрала именно его… только его, чтобы быть с ней рядом по праву. Никого другого, кроме него, тем более расчетливого Лияра.
Она пленила черствое сердце Харна целиком и полностью своей непохожестью, своей добротой, своим стремлением к жизни, своей красотой и отзывчивостью, потрясающим даром из блестящих искр… перечислять можно было бесконечно. Абсолютно особенная и непонятная колдунья… его колдунья…
Он никогда не славился трусом и умел признаваться себе в своих же желаниях. Но, если судьба будет не так благосклонна к его чистым помыслам и отвернет от него страстно желаемую женщину, то он окажет всю посильную и непосильную помощь и не допустит совершиться несправедливости. Для первого шага достаточно того, чтобы она перестала его бояться.
Из-за всех сил он сдерживался и только слегка касался ее живота, тем самым придерживая своей рукой – для надежности. Это самое малое, что он мог себе позволить, но ему хотелось иного, а именно сжать ее до боли, прижать к своей груди, ощутить запах ее волнистых волос и, наконец, почувствовать тепло ее тела. Но больше он жаждал лишь одного – доказать, что он на ее стороне, что он не даст ее в обиду. Он не сдержался и на грани слышимости прошептал:
– Не беспокойся… Я не позволю причинить тебе вреда...
Да только… под его пальцами ее тело окаменело, и, кажется, он испугал ее еще сильнее. В ответ он услышал спокойный и уставший голос:
– Почему?
К сожалению, на этот вопрос у него не было подходящего ответа. С желаниями-то он определился, а вот как облечь их в слова – он не знал, терялся, да и не время еще. Это словно сплошной запутанный клубок из чувств, эмоций и даже противоречий. Как он мог объяснить, что чувствовал рядом с ней, если сам до конца не понимал, что это такое... Заявить, что она ему нужна, и точка, только сильнее отпугнет колдунью. Так и не определившись, он промолчал.
Со временем она расслабилась под его ладонью. Не обязательно же объяснять что-либо словами, он покажет действиями. Алика сама увидит и поймет, что он ей не враг и честен в своих стремлениях быть рядом…
