Читаем без скачивания Горный стрелок - Михаил Нестеров

Миклошко не уловил отчаянных призывов Яна Новака.

– Я помню толстенный слой инея у себя на бороде, был страшный мороз, – вдохновенно начал он. – Я кричал, чтоб все поднимались: «Уже утро!» И действительно, солнце уже выползало из-за гор. По моей команде все встали. Мы привязали к ботинкам кошки и связались веревкой. В путь! Я – впереди, за мной – Мирослав на блок-карабине... Сначала идти было легко, плотный фирн хорошо держал нас, но потом пошли надоевшие еще на ледопаде участки глубокого свежего снега, торосы... Нам было трудно, на нас действовала высота.Она довлела над нами, давила пирамидой Кангбахена, темнела вершиной Западной Канченджанги – Джалунг-Кангой.

Миклошко сделал паузу, протянув руку к термосу Мирослава.

– У тебя свой есть, – сухо отрезал вице-премьер, потягивая мелкими глотками горячий чай. – Вот ты все время говоришь: я помню, я закричал, я впереди... Такое чувство, что это ты руководил экспедицией и постоянно торчал впереди. А все остальные как неприкаянные, подавленные твоей тиранической властью, плелись в хвосте. Тебе не кажется, что это... не очень, а?

– Так это же я рассказываю! Попробуй ты,и у тебя получится то же самое:

я встал, я впереди. Попробуй, попробуй.

– У меня так не получится. А если быть до конца искренним, то о дне 30 мая 1975 года я могу сказать только одно: «Мы покорили Кангбахен!» И все, Петр. Никаких сосулек на бородах, никакого мороза – я этого не помню. У меня осталась в голове только одна фраза: «Мы покорили Кангбахен!»

–Ты серый человек, Мирослав.

– Это твое право так считать. Только я не пойму, к чему ты завел этот разговор.

– К чему? – переспросил Миклошко и грустно улыбнулся. – Да к тому, что нам никогда уже не стоять на пике Кангбахена. Это там, внизу, в Чехии, в кабинетах нам казалось все легко и доступно. Мы забыли обо всем. А ты – в первую очередь. Ты помнишь только одну фразу, но забыл «о сосульках на бороде». Но я-то все помню! А еще мы забыли о своем возрасте. И только здесь он вырос перед нами как наш пик Кангбахена. Нам никогда не стоять на его вершине. Тогда мы были на нем в последний раз.

– Что за настроение, Петр! – вскричал Кроужек. – Ты болен?

– Да, я нездоров. Я болею своим возрастом, своей памятью. Это они, – Миклошко кивнул на Богумила Слончика, – будут обнимать друг друга на вершине горы, а не мы. И даже не в ближайшее время. Не с нами, стариками. Я сдался. Эйфория растаяла, я с ужасом смотрю даже вон на ту скалу, в которой нет и тридцати метров. А впереди – километры.Помяни мое слово, Мирослав, не пройдет и двух дней, как мы повернем назад.

– Бред какой-то! Петр, у тебя депрессия, ты переутомился. Еще с полкилометра – и мы сделаем привал на ночь. Ты отдохнешь, тебе будет легче.

– Ничуть не бывало. Может, ты и сильнее меня, но сейчас силы измеряются совсем по другой шкале. Эта шкала называется временем. Ты сильнее меня только на два-три дня.

– Петр, клянусь, ты зря завел этот разговор.

– Может быть, – пожал плечами Миклошко. – Но я не собираюсь судиться с тобой.

Ян Новак, жалея пресс-секретаря, отметил про себя, что его последняя фраза – единственная мрачная шутка за все время подъема. Новак забыл обо всем на свете, глядя на сгорбившуюся фигуру Миклошко, его опущенные плечи, прячущиеся глаза. Он еще не сломался и будет идти, пока хватит сил, но вот цель впереди рухнула.

Из задумчивости его вывел офицер связи Марек Рада.

– Шеф, с нами только что связалась поисково-спасательная база. Русские ответили. С ними все в порядке.

– С кем они разговаривали, об этом ты не спросил?

– Как вам сказать, шеф... Извините, нет. Не догадался. Но дежурный – Дорджи – сообщил, что на связи был начальник экспедиции Скоков и офицер связи Паненка. Он говорил с обоими.

– Как они объяснили свое молчание?

– Об этом Дорджи не сказал. А мой вопрос показался бы ему некорректным.

«А скорее всего ты и об этом забыл», – подумал Новак.

– Что еще?

– Ничего, шеф. Я сказал дежурному, что мы рады за русских и... все. Да, еще – прогноз погоды. Синоптики обещали эту ночь без снега, ветер юго-западный, температура ночью...

– Достаточно, – перебил его Новак. – Отсутствие снега – уже хорошая новость, – переиначил он поговорку.

К нему подошел Мирослав.

– Ян, я думаю, нам нужно как следует отдохнуть. Ты видел, в каком состоянии Петр? Сделаем привал на ночь и останемся в лагере еще на сутки.

Офицер связи, как по стойке смирно, стоял рядом и смотрел Кроужеку в рот.

Новак отпустил его.

– Да, Мирослав, отдых вам необходим.

Глава V

18 апреля

13

Шеель встал в это утро, как обычно, первым. Погода была безветренная, ночью по крышам палатки немного побарабанила снежная крупа. Даже не замела следов чьих-то ног. Шеель оглядел цепочку четких отпечатков: они уходили вверх. Командир «Красного спасения» быстрым взглядом окинул все пространство лагеря, но обратных следов не нашел. Человек не вернулся.

Капитан подошел к палатке, где вместе с ним и Кепке ночевали Больгер и Вальтер Майер.

– Что случилось? – спросил Кепке, выбираясь из палатки. Командир тем временем будил Йохана Фитца и Вестервалле; Скоков и Паненка были на месте.

Капитан вместо ответа показал рукой на следы.

Кепке провел ладонью по лицу.

– Черт! Все на месте, Ларс?

– Вроде бы. Посмотри Алину.

– Какую Алину?! – Рядом с незнакомым следом Кепке сделал оттиск подошвы своего ботинка. – Следы сорок шестого размера! Такие ботинки есть только у Вестервалле, Вальтера и Лемке... Были у Лемке, – поправился помощник.

Шеель нервничал.

– Не хочешь ли ты сказать, что это Лемке прошел здесь ночью? Я сказал тебе, чтобы ты посмотрел, где Алина.

– Я здесь, Ларс. – Женщина уже стояла возле палатки и зашнуровывала ботинок.

– Вальтер! – Шеель подозвал к себе Майера. – Возьми с собой Йорга и отправляйтесь вниз. Посмотрите, откуда ведут эти следы. И вообще есть ли они там.

Майер, еще не до конца проснувшись, не понимал, чего хочет от него командир. Он хлопал глазами и силился что-то понять.

Шеель махнул на него рукой и подозвал Крамера.

– Дитер, ты, надеюсь, слышал, о чем я просил? Посмотри на эти следы и поищи такие же внизу. Если таковые найдутся, попробуй определить, откуда пришел этот человек. – Шеель внезапно опустил руки. – Хотя и так ясно, откуда: снизу.

К нему подошел Кепке.

– Ларс, я думаю, для начала нужно спросить...

Капитан не дал ему договорить. Он обвел всех взглядом.

– Ну, никто никуда не ходил ночью?

Ответом послужило молчание.

Командир знаком отпустил Крамера и Больгера и обратился к Майеру:

– Ты проснулся, Вальтер?

Тот кивнул.

– Тогда бери с собой Мартина – и вперед, по следам. Стрелять без глуши-геля не разрешаю. Всё. Алина и Хорст готовят завтрак, остальные снимают палатки. Да, Хорст, поднимай русских, пусть выходят на связь с поисково-спасательной базой, и – бери их в помощь.

Шеель проводил глазами быстро удаляющиеся от него фигуры Майера и Вестервалле. Пожалуй, он правильно сделал, что вперед послал именно Вальтера: тот работал в горах, у него неплохой опыт за плечами. Гиндукуш – те же Гималаи, только вид сбоку.

Но кто же так дерзко протопал по лагерю? Может, надеялся, что его следы скроет снег? Наверное, так. А снега как раз и не было. Ничего, Вальтер и Мартин быстро достанут его. Им стоит только преодолеть небольшой подъем под лавиноопасным склоном, а там откроется широкая панорама. Они возьмут его.

Но кто же это, кто?

Скоков жадно ловил обеспокоенные взгляды командира. Он упивался ими. Еще ничего не зная, ни о чем не догадываясь, он доверился своему сердцу: а оно стучало сегодня возбужденно, отдаваясь в висках несуществующим словом – предчувственно.

Он сворачивал палатку, бросая взгляды на двух террористов, бойко уходивших вперед. А впереди них – едва заметная ниточка следов; она вела их от лагеря к крутому склону. Сегодня что-то должно произойти, думал Скоков, не представляя, однако, что и как. Но знал, что именно сегодня.

– Ты думаешь, это Серега? – шепнул ему Вадим, когда они укладывали палатку в чехол.

– Пока ясно только одно: это не их человек. А если не их, то наш.

– Если это действительно Сергей, я не пойму его тактики. Что он может этим добиться?

– Не знаю, Вадим, но скоро все станет ясно.

– Значит, он нашел трупы. Но почему не сообщил? Хотя бы в поисково-спасательную базу. Один он ничего не сможет сделать.

– Наверное, на то у него были причины. Серега ответственный парень.

– А может, это и не он, – закончил разговор Паненка.

Крамер и Больгер вернулись через полчаса. Командир мрачно выслушал доклад: следы уходят далеко – наверное, к предыдущей стоянке. Туда, где Кепке так жестоко расправился с Дитером Лемке. А теперь именно его ботинки (у всех была обувь одной фирмы) сорок шестого размера прошагали ночью мимо лагеря. Капитан не боялся покойников, иначе он давно сошел бы с ума. К тому же покойники не ходят и не возвращаются. Все, кого отправил на тот свет Ларс Шеель, до сего времени никак себя не проявляли. И не проявят. Он имел дело с живым человеком, который либо одолжил обувь у Лемке, либо носил тот же размер от той же английской фирмы.