Читаем без скачивания Горный стрелок - Михаил Нестеров

Сергей слыл наблюдательным парнем, он проанализировал сложившуюся ситуацию, еще внизу в его голове созрел четко организованный план. Без этого он не проделал бы рискованного ночного восхождения по вертикальной стене.

Прежде чем приступать к активным действиям, скалолаз должен приготовить путь к отступлению. Для этого ему требуется укрепить на крюке веревку в полуметре от места соединения двух отрезков, использовав скользящий узел. По одному из отрезков можно спускаться, а за другой, достигнув подножья, достаточно потянуть, чтобы веревка освободилась от крюка и упала вниз.

После этой несложной процедуры следует разведка. Сергей будет прислушиваться, находясь у каждой из палаток по нескольку минут, пытаясь по дыханию определить ту палатку, где находится один человек.

Дальше – сложнее. Вряд ли тот больной парень поднимет крик, когда в его палатку кто-тоосторожно заглянет. Этот кто-томожет быть только из своих, если, конечно, он не читал книгу «Шерпы и снежный человек». Сергей знал, как устраиваются на ночь в горах: обязательный спальный мешок, застегнутый до подбородка, причем обувь тоже помещается в спальник, чтобы утром не совать ноги в ледяные ботинки. Практически человек, лежащий в спальном мешке, связан. А Сергей нашел этому более точное определение: временно спутан.

Чтобы заткнуть тому рукой рот и ударить чуть повыше виска и пониже темечка, труда тоже не составит. Потом террорист на плече русского скалолаза проделает путь до обрыва, где Сергей спустит его вниз на канате, сбросит его рюкзак и что-то из личных вещей.

До утра достаточно времени. Сергей должен утащить больного за скалистую гряду, «развязать тому язык», вытряхнуть из рюкзака все (что уместится – переложить в сумку), набить рюкзак камнями и спустить на веревке в глубокую расщелину, но так, чтобы он зацепился лямками за один из выступов. На глубине примерно тридцати метров рюкзак все расскажет товарищам погибшего парня, которые будут его искать и непременно заглянут в первую же расщелину: смалодушничал, ушел, провалился. Тут было одно слабое звено: немцы могли спуститься в расщелину на веревке, чтобы забрать рюкзак – о том, чтобы спуститься на самое дно, где того и гляди обрушатся вниз нависшие над ней огромные шапки снега, они и не подумают: десятки альпинистов нашли свой покой именно в таких местах и лежат там под слоем снега до сих пор. Чтобы избежать подобного риска, Сергею следовало повесить рюкзак в «первозданном» виде, ничего не трогая в нем, но ему необходима теплая одежда, пища, оружие...

А следы, которые он оставит, наутро занесет снегом. Уже сейчас с неба сыпала мелкая крупа.

Ноги начали стынуть. Сергей сказал себе: «Пора» и шагнул было к палаткам. Но в это время рукав одной из них выпустил наружу человека. Сергей распластался на снегу. До лагеря – двадцать метров, вряд ли его заметят.

Вслед за первым немцем показался второй. В первом Курочкин узнал «мужика с автоматом», старшего в группе, во втором – Хорста.

Сергей ругнулся: похоже, насчет дозора он ошибся.

Но это был не дозор.

Все, что приготовился сделать Сергей, сделал за него Хорст. Только спальный мешок был не с больным, а с трупом, и его не спускали на веревке, а просто сбросили вниз. Туда же полетел и рюкзак.

Кепке прикрепил к крюку веревку и исчез из виду. Он отсутствовал минут сорок; командир в это время находился в пустующей теперь палатке. Хорст освободил крюк от веревки, смотал ее, и они с товарищем возвратились на место.

Лихо они с ним, пронеслось в голове Сергея. Больные и слабые им в помеху. Они избавляются от них.

– Кто же вы такие, ребята? – разговаривал сам с собой Курочкин, снимая с крючка веревку.

Он снова внизу. Но вновь без одежды, без пищи, без оружия. Он не сомневался, что труп и рюкзак находятся в расщелине и что рюкзак хоть и на порядочной глубине, но должен быть отчетливо виден.Эти двое действовали тайно, завтра они первыми поднимут переполох, и место гибели «подорвавшего» из лагеря дезертира легко обнаружится. Поверят ли им остальные террористы? Их отряд – стая волков, если не поверят, то грызться не станут, но будут осторожнее. Дышать постараются только носом, поддевать больше теплого и более внимательно смотреть себе под ноги.

Серега без одежды. Он мерзнет. До рассвета далеко, можно спуститься в расщелину и снять хотя бы рюкзак. Но тогда рюкзака не найдут, и те двое будут знать, что произошло что-то неординарное. Они возобновят путь, но станут более бдительными, появятся так ненужные Сергею дозоры. Они догадаются, что за ними следует человек, взявший в расщелине рюкзак.

Снова придется не спать всю ночь и двигаться – до изнеможения, до скрипа в суставах, до слез в глазах. Не спать и думать только об одном: скоро рассвет, скоро у расщелины появятся люди – постоят, посмотрят и пойдут дальше. А он будет ждать, когда солнце отогреет его, и только после этого спустится в расщелину.

Рано утром из надежного укрытия Сергей наблюдал, как в расщелину спустили опытную Алину. Не Хорста, а именно Алину, чтобы она убедилась,что Лемке действительно ушел из лагеря и провалился в пропасть. Скорее всего ночью Кепке повесил рюкзак на виду, где-то в середине расщелины, и Алине предстояло сбросить его на дно.

Одиннадцать часов. Глубина расщелины порядка семидесяти метров – веревки, конечно, не хватит. Но двадцать метров – это ерунда. Больше всего Сергея беспокоили громадные козырьки снега над пропастью. Упадет такая шапка вниз – и все: интернациональная могила.

Скалолаз открыл верхний клапан рюкзака и развязал тесемки.

– Похож на «Калашников». – Он отложил в сторону автомат и вытащил полотняный пакет. – О! Галеты! А тут что? Сало!.. Шоколад!

Сергей сунул в рот две галетины и хрустнул плиткой шоколада. Громко чавкая, освободил рюкзак от содержимого.

Там нашлись шерстяной свитер, теплые носки и перчатки, банки с консервами, пластиковая бутылка со спиртом, медикаменты... Только не было обуви и теплой куртки. А в своих «босоножках» он долго не протянет. Курочкин и так удивлялся, почему до сих пор не простыл.

Сплюнув через плечо, Сергей оглядел грязно-белый уступчивый склон. Со стороны плато на него ступили несколько крохотных фигурок. Альпинист определил, что часам к шести вечера группа «бритоголовых», которых он встретил у ледопада, будет здесь.

Более неприятного и тошнотворного занятия Курочкин даже не мог себе представить. Провалившись в снег на дне ущелья по пояс, он расчистил вокруг себя пространство и сразу же наткнулся на спальный мешок с покойником.

– Я раздеваю труп! – Сергей подбадривал себя громкими выкриками, сморщившись, стараясь не смотреть в лицо покойника. – Я раздеваю труп, чтобы потом надеть его шмотки на себя... Черт! Я снимаю штаны с покойника!

Сергей дернулся, почувствовав во рту привкус горечи.

Ему буквально пришлось ломать руки и ноги в суставах заледеневшего мертвеца, чтобы освободить того от одежды. Покидав в сумку вещи покойника, он запорошил его снегом.

Наверх!

Сергей опасливо посмотрел на снежные шапки вверху и подосадовал, что так громко кричал. От его крика эти снежные карнизы, весом в несколько тонн, могли рухнуть вниз и придавить его. На губах скалолаза промелькнула не поддающаяся объяснению улыбка. Он вспомнил строчки из инструкции:

«Помните, что лавиноопасные склоны пересекают по одиночке. Остальные стоят на месте и смотрят, как пройдет их предшественник. Поиски при исчезновении под лавиной начинают снизу лавины по линии падения воды и до той точки, где исчез человек».

"Я самый послушный альпинист на свете, – подумал Сергей. – Пру один по лавиноопасному склону. Вот только мне бы не хотелось, чтобы остальныевидели, как я прохожу опасное место".

Но еще несколько строк грузом лежали на душе: «Если вы видите, что лавины вам не избежать, прижмите колени к животу и, натянув свитер на нос, прикройте лицо руками. Если не успеете – снег, особенно сухой, сразу же забьет верхние дыхательные пути».

Три года назад Курочкин с группой товарищей посетил монастырь Святого Бернара в Альпах, самое древнее спасательное формирование на земле. Монастырь находится на высоте 2473 метра, на перевале, который связывает Швейцарию и Италию. Гиблое место – показалось тогда Сергею: почти постоянные туманы, метели, лавины, камнепады, мороз до тридцати градусов, за зиму выпадает до двадцати метров снега. В одном из двух комплексов монастыря Сергей с удивлением рассматривал старинную фотографию монахов-бернардинцев, сделанную в 1890 году: без пуховых курток, в широкополых шляпах, в одних суконных рясах они карабкаются по заснеженному склону.

Сергею еще тогда, когда он замерзал в снежном гроте, следовало бы вспомнить этих мужественных людей. Ему стало бы легче, потому что он в тот момент был экипирован куда лучше монахов.