самый Булат-Оле, из поездки в который мы вернулись только вчера. Крупным планом показывали фигуры людей в странных одеяниях, словно сбежавших со сьемок фильмов на исторические темы. Но никаких тебе камзолов, расшитых золотом колетов и прочих булкохрустов, зато подпоясанные армяки и прочая домотканая мешковина оказалась представлена, что называется, в ассортименте.
А голос за кадром меж тем вещал, нагоняя страсти:
-… все они слыхом не слыхивали про современную Российскую федерацию, проживали, по их словам, у мага — боярина Стрешнева Петра Никаноровича в скрытой от взглядов посторонних стране и вышли из своей тайной страны по чистому любопытству, так как этот самый боярин забыл закрыть за собой дверь, ведущую в наш мир. Разумеется, ни один из пришельцев дороги от нас обратно в свой мир отыскать не смог. Ученые, опрошенные нашими корреспондентами, также не смогли пролить свет на этот вопрос.
— Они все это всерьез? — Спросила у меня Наташка, все время репортажа так и пребывавшая с полуоткрытым от удивления ртом. — Хотя, если вспомнить, что нам по истории русского костюма преподавали, так все очень аутентично смотрится. Ну, века так для семнадцатого или восемнадцатого.
— Утка, скорее всего, какая-нибудь. — Успокоил я специалистку по древней одежде, сам для себя в тот же момент решивший, что больше в этот самый Булат-Оле ни ногой не сунусь, пусть даже пропуск во внутреннюю зону от охранного комплекса этого магического анклава у меня, может, по праву победителя и имеется. Там сейчас, наверняка, не протолкнуться от магов, разыскивающих вход в этот закрытый мир. Бедного юного вампира спалят как нефиг делать. И, возможно, не только фигурально.
Проводил восвояси подругу и засел за составление мысленных планов жестокого мщения семейству обнаглевшей соседки. Это я раньше был милым и пушистым, а теперь рядом со мной эти отбросы человеческого общества жить не будут. Наверное, проще всего, будет у Варвары поинтересоваться какой-нибудь аурой ужаса, чтобы от вредителей в доме навсегда избавиться. Только надо будет над точной фокусировкой поработать, чтобы вместе с вредителями и прочих жильцов из дома не выгнать, иначе очень некрасиво может получиться.
Вариантов ужасной мсти составил целую кучу, но ни на чем конкретном так и не остановился, так как банально не имел точных сведений о возможностях моей наставницы. Ну, и еще немного сомневался, будет ли она вообще за меня вписываться. Все же по воспитанию Варвара — комсомолка с тех патриотических лубков, о которых теперь только в интернете пишут, как о чем-то мифическом, ныне в реальной жизни абсолютно не встречающемся, а у них там, вроде как, внебрачные связи совсем не приветствовались.
Варвара в этот раз заявилась рано. Переварила, видать, то, что мы у соседей отчебучить умудрились. Но свое общение начала совсем с другого уведомления.
— Во-первых, Саша, тебя вызывают в гнездо, чтобы ты лично рассказал, когда ты видел Аристарха Яковлевича в последний раз, и куда и с каким настроением он от тебя ушел.
— Прям сейчас? — Вскинулся я, — ну,… пошли.
— Не сейчас, конкретное время не назначено, но лучше все же не тянуть. Я потому сегодня к тебе на машине приехала, отвезу тебя сначала туда, а потом обратно. Но это вполне и под утро сделать возможно, пока лучше поведай мне, что там с тем магом, который к нам вышел, стало? Я ведь правильно поняла, и ты каким-то образом смог его м-м… нейтрализовать?
— С магом все в порядке. Рассеянный слишком был, не заметил меня, за что и поплатился. А потом мне уже не до исследований было, совсем он кони двинул или оклемался. Я тебя на своем горбу в тот самый сквер с дурной славой тащил.
— Как-то когда ты про это рассказываешь, все совсем просто и не страшно выходит, а я за последние сутки столько всего передумала. Боялась, что он мне внушение на какое-нибудь действие сделал и к своим в качестве живой торпеды отправил.
— Не-е, такого бы он точно не успел с тобой сотворить. Только он и успел тебя обездвижить, а тут я на него сбоку выпрыгнул и башкой о столб приложил.
— О столб? Какой столб?
— Фонарный. Стоял там. Только не светил почему-то. Не то лампочки перегорели, не то местные жители просто свою гражданскую позицию таким образом выражают, электричество для государства экономят, пробираясь вечерами до своих квартир в потемках с риском сломать ноги. — Принялся хохмить я, пытаясь в словесных кружевах укрыть искажения правды.
— Про столб поняла. Не заговаривай мне зубы. И ты что, даже не выпил его крови? Ой дура-ак!
— Там знаешь, как страшно было. Все казалось, что из того портала вот-вот полезут сразу десятки магов с палочками наперевес.
— С палочками? Какими палочками?
— Не обращай внимания, это такой чисто человеческий фольклор последних лет. Тут одна английская домохозяйка написала очень популярные у людей книжки про мальчишку мага. Так все магические действия в тех книжках маги только при помощи своих волшебных палочек и могли осуществить.
— Хорошо бы, коли так все и было. Отобрал у мага его палочку и делай с ним все, что заблагорассудится…. — Даже глазки моей вампирши от нахлынувших фантазий замаслились.
— К черту мага. Он там, а мы — здесь. И за нами он не гонится. Ты мне лучше скажи, что мне в такой вот ситуации предпринять можно? — Перевел я тему разговора в интересующую меня плоскость совершения ответной гадости соседке.
— Не-е! Такая магия ужаса возможна, конечно. Но чтобы ужас получился настолько ультимативный и долгоиграющий, ведь ты же не хочешь, чтобы она через десять минут назад возвратилась, накладывать заклинание как минимум старейшина должен. Причем лучше из соответствующего рода, специализирующегося на ментальном управлении, наподобие тех же малкавов, к примеру. — При упоминании о роде своего потенциального противника в схватке за дальнейшее существование, пусть та схватка и состоится еще через семнадцать лет, у Варвары испортилось настроение. — И вообще, глупость все это. Возьми, да осуши ее, если так уж тебе досаждает. В таких ситуациях, когда простой смертный настолько переходит границы, на это действие вампиру даже особо разрешения не требуется. Даже если засекут, все, всё поймут и на тормозах спустят.
— Это как у Сталина? Нэт человека, нэт проблемы, с ним связанной?
— Сталин был, конечно, жесткий, но такого он сказать никак не мог! Только не Сталин! — И черт меня дернул про этого грузинского генацвале
