— И не раз, — утвердительно кивнула Кэй, изучая меню, установленное на пюпитре.
— А мне понравилось вон то, с названием «Монмартр», — указал Ласло на противоположную сторону улицы. — Наверное, там парижский стиль…
— Любите Париж? — вдруг резко бросила Кэй и, со злостью захлопнув меню, села за стол.
Ласло удивленно уставился на нее.
— Вообще-то я там ни разу не был, но если бы съездил хотя бы на день, то, наверное, полюбил бы… По крайней мере, я так думаю.
— Напрасно, — все так же резко оборвала его Кэй. — Этот город отнимает много сил и времени.
— Тебе приходилось там бывать? — осторожно спросил Ласло.
— Нет. И, надеюсь, не придется.
— Откуда же ты знаешь, что…
— Рассказывали. Кто именно, не помню, — раздраженно выпалила Кэй и, пододвинув к нему пюпитр, попросила: — Давайте оставим в покое Париж и определимся наконец с заказом.
— А что, мы снова перешли на «вы»? Или ты всегда переходишь на официальный тон, когда злишься? — попытался пошутить Ласло.
Кэй нервно передернула плечами.
— Я и не думала злиться. Просто ненавижу штампы. Если блондинка — значит, тупица, если профессор — значит, умный, если лысый — то вдвойне, если надежные часы — то швейцарские, если Париж — то романтика, любовь и неземная красота. А на самом деле очень часто все бывает наоборот…
— Это ты о ком? О профессоре? — с улыбкой уточнил Ласло.
Кэй тоже улыбнулась.
— О блондинке. Среди них наверняка найдется хотя бы парочка профессоров.
— Но ни одного лысого. Это уж точно, — с притворной серьезностью изрек Ласло и, устремив ироничный взгляд куда-то в глубь зала, предупредил: — В ближайшие несколько минут о лысых ни слова.
— Почему? — удивилась Кэй.
Но ответ на этот вопрос был уже перед ней — в виде поблескивающего лысиной официанта.
— Я думал, что у тебя начнется приступ истерического смеха, — сказал Ласло, когда тот отправился на кухню.
— Я тоже, — хихикнув, призналась Кэй и, бросив быстрый взгляд на кафе «Монмартр», с грустью добавила: — Но я быстро вспомнила Париж…
— Хотя ты никогда не была там, этот город все же вызывает у тебя не самые лучшие воспоминания, — окинув свою собеседницу внимательным взглядом, осторожно заметил Ласло.
Кэй не ответила.
— Я знаю о Фабьене, — вдруг сказал Ласло, стараясь не смотреть ей в глаза. — Только не спрашивай откуда. И не думай, что мне жаль тебя. К тебе просто нельзя испытывать жалость. Ты для этого слишком симпатична и непосредственна…
— Да? Ну что ж, я рада за себя, — невесело усмехнулась Кэй, отвернувшись к окну.
— Я за тебя тоже. Если ты мне это позволишь… ведь я ничем не хуже того парижанина.
Кэй порывисто повернулась к нему.
— Ты всегда спрашиваешь разрешения, прежде чем радоваться или горевать? — жестко бросила она. — У своей бывшей жены, наверное, спрашивал по сто раз в день? Если выиграем первый приз, побежишь советоваться, как распорядиться деньгами? Или, может, отдашь их ей? Ну чтобы не очень огорчалась из-за проигрыша…
Ласло помолчал, нервно теребя уголок скатерти.
— Ее не было на конкурсе, — наконец негромко сказал он. — И, нисколько я заметил, ни одного из ее сотрудников тоже. Мне сказали, что Стелла уехала работать по контракту в Италию. Я ведь тебе говорил, что такое мероприятие для нее слишком незначительно…
Кэй бросила на него виноватый взгляд.
И почему я каждый раз набрасываюсь на него, как будто он виноват в том, что Фабьен оказался предателем и сбежал в свой пресловутый Динан? — с досадой подумала она. Хотя, может, вовсе и не в Динан, а в Париж… Не зря же меня сейчас так разозлил разговор об этом городе. Хотя не все ли равно? Ласло не имеет к его бегству никакого отношения. Он полная противоположность Фабьена и никогда бы так не поступил.
Ей вдруг вспомнилось, как они вместе придумывали рисунок для конкурса, как спорили над каждым его штрихом, подбирали наиболее подходящую букву для беседки, перебирали все имеющиеся в их магазине цветы, из которых должны складываться геральдические лилии. Кэй первая тогда предложила сочетание оранжевых, белых, алых и чайных роз, и Ласло, немного подумав, согласился.
Он вообще с готовностью соглашался на любую ее идею, даже если это была всего лишь шутка. Он говорил, что старается быть сговорчивым в знак благодарности. Ведь она же согласилась принять участие в конкурсе, хотя он ей наверняка не особенно нужен и не особенно важен.
Кэй делала вид, что верит этим словам. Но в душе… В душе она знала, что Ласло просто не хочет ее огорчать. А еще боится обидеть. Как тогда, возле музея. И она тоже боялась. Боялась, что эта хрупкая идиллия, которая соединила их на время подготовки к конкурсу, вдруг исчезнет, растает, словно туманная дымка… Боялась, хотя сама не понимала почему… А еще боялась это понять…
Да и не надо ничего понимать, неожиданно решила она, окинув рассеянным взглядом профиль Ласло. Просто нам легко, когда мы вместе. Легко обсуждать проект, легко искать новые идеи, легко разговаривать о разных пустяках, легко гулять по городу, легко ждать, пока принесут обед, и даже время от времени ссориться тоже легко. Мы настоящие друзья. Причем по несчастью, по несчастью в любви. А значит, наша дружба должна быть крепкой и не омраченной обидами на тех, кто нас бросил.
— Для Фабьена этот конкурс тоже был бы незначительным событием. Он сейчас покоряет Париж, — задумчиво проговорила она. — Наверное, это будет для него нетрудно. Он там родился и вырос. И родители его, наверное, тоже. И любимая женщина. Она точно парижанка, хотя родом из Венгрии. Я это знаю. Он сам рассказывал…
Ласло удивленно встрепенулся. Кэй мягко улыбнулась.
— Не ожидал, что я разоткровенничаюсь, да?
Ласло машинально кивнул:
— Да… Не ожидал…
— Тем лучше. Все, что случается неожиданно, быстро проходит. По крайней мере, у меня. Вот и откровения мои закончились… А знаешь что, давай отложим обед на потом, — предложила Кэй. — Попросим, чтобы нам приготовили его… ну, скажем, через полтора часа… После того как мы вернемся из цирка.
— Из цирка? — изумленно вскинул брови Ласло.
— Ну да, из шапито. Когда мы выходили из парка, я заметила афишу, на которой было написано, что в Будапешт с гастролями приехал цирк-шапито. Представления дают неподалеку от развлекательного центра, на окраине Пешта. Давай сходим? Я сто лет не была в цирке.
Ласло неуверенно пожал плечами.
— Давай. Если ты не очень проголодалась.
— От воспоминаний о Фабьене у меня пропал аппетит.
— Ну тогда нам просто необходимо немного прогуляться, — улыбнулся Ласло и, предупредив официанта, что они еще вернутся, протянул Кэй руку. — Ну что, пойдем полюбуемся на фокусников-чародеев? Может, когда вернемся, научим официантов превращать воду в вино.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
