допросить вторым? С кем «побеседовать по душам»? Пусть будет Синицын. Скромный заместитель полковника Фарафы. Они, хотя и старшие по званию, а, как успела заметить Александра, между собой были недружны. Встретили следователей вместе, а потом — Синицын вечно где-то в задних рядах, и Фарафа его не поминает, все больше с завхозом. Петя тоже подметил, что Синицын в тени… Ну-с, вытащим его на свет.
Александра встала из-за стола, выглянула на улицу:
— Майор Вепрев, полковника Синицына ко мне!
Офицеры сидели в беседке, курили. Говора слышно не было — царило напряженное молчание. Синицын со вздохом поднялся, словно пришла его очередь идти на казнь, никому не подмигнул, не кивнул — словно он был всем чужим, не спеша побрел к канцелярии. Александра ухмыльнулась про себя — в пыточную идет, не иначе…
Взглянув на приблизившегося Синицына, отошла от двери:
— Проходите, товарищ полковник… Побеседуем…
— Побеседуем, — пробурчал Синицын.
— Не драматизируйте это событие, это лишнее… — Александра указала рукой на вход в канцелярию.
Пройдя внутрь и усевшись за стол, Александра вывела на экран ноутбука новый протокол, посмотрела на неуверенного, ерзающего на стуле Синицына и принялась:
— Вы не бываете на объектах? Всегда в поселке?
Синицын сразу обрел уверенность, заговорил четко и громко:
— Очень редко бываю… Если кто приболеет… А так нет.
— В среду на объект убыл Фарафа вместо Степушкина?
— Да. Я как раз отдежурил, поэтому пошел начальник.
— Вы с ним в натянутых отношениях?
Последовало показательное удивление полковника:
— Почему вы так подумали?
— Я не подумала. Просто так показалось… Вы какой-то потерянный…
Синицын смущенно мотнул головой и пожал плечами:
— Это вам привычно среди трупов, а для меня — шок. Все мои коллеги. Никак в толк не возьму — такой дружный коллектив, никаких конфликтов, и вдруг — патологическая ненависть, пытки, убийства… И эти странные знаки. Для чего они? Запугать чтобы? Дак и без них страшно!
Александра резко перешла на другое:
— Где живет ваша семья?
Синицын тут же напрягся испуганно — вопрос его смутил.
— В Красноярске. Снимаем квартиру.
— Вам еще не дали жилья?
— Все обещают. Ждем. А пока житье не ахти.
— Ну, вы получаете хорошую зарплату…
Синицын съехидничал:
— А что в вашем понимании «хорошая»?
Александра поняла — эта тема ничего ей не даст. Она вернулась к делам на базе:
— Вы утверждаете, что конфликтов, даже бытовых, на базе не было?
Синицын тут же успокоился, заговорил уверенно:
— Мелкие конфликты случались. В тесном мужском коллективе без конфликтов невозможно прожить — аксиома. Но то были мелочи… — Он, улыбнувшись, чуть поднял руку, шевельнул пальцами. — Так, споры, минутная игра настроений… А драк и оскорблений там, требующих отмщений, — нет. Нас же сюда подбирали психологи, мы проходили тесты на совместимость.
Александра хищно улыбнулась — вот как, подбирали их, словно космонавтов. Тогда как он отнесется к более прямому «наезду»:
— С кем вы особенно дружны, Георгий Дмитриевич?
Но Синицын не растерялся, чем сразу же расстроил Александру, ответил быстро, словно заученно:
— С Гущиным у меня теплые отношения… Он, вообще, бодряк… С Сапиным хорошие… были… Игин интересный человек.
— А Прозоровский?
— Хороший. Но иногда чванлив. Когда у него хорошее расположение духа, с ним очень даже приятно, а как захандрит, лучше его не трогать — будет скандалить, оскорблять…
— Так он вам не нравится?
— Почему «не нравится»? Он хороший человек, прекрасный служака, верный товарищ… Но когда захандрит… — Тут Синицын, как бы извиняясь, грустно улыбнулся.
— Отчего же он так часто хандрит? — улыбнулась в ответ Александра.
— Тайга, — объяснил одним словом Синицын. Добавил меланхолично, уже не глядя на Александру: — Побудьте здесь с наше. Замутит…
— Вы давно не отдыхали, да? — поняла Александра. Видимо, полковник собирался в отпуск, и вот его мечта о цивилизации откладывалась на неопределенный срок — есть отчего скиснуть.
Синицын вздохнул, не скрывая своего сожаления.
— Пастухов и Викторов вернулись из отпуска. Пора было мне ехать и Гущину. А тут такое! Теперь-то уж… не скоро вырвусь…
Александра изобразила сожаление на лице (во всяком случае, подумала, что Синицын понял ее мимику как сожаление):
— Понимаю вас, Георгий Дмитриевич… Что ж, идите, занимайтесь делами… Я завтра с вами еще побеседую.
Александра закрыла глаза. Синицын не убийца, это точно. Слишком он усталый и замученный, чтобы убивать. Чтобы вытворить то, что случилось здесь, надо быть собранным, налитым адреналином, а Синицын просто пересидел в нелюбимой им тайге.
— Мне снова идти в беседку? — не понял полковник.
Александра открыла глаза, улыбнулась.
— Нет, уже не надо… Идите, куда хотите. Занимайтесь своими делами, товарищ полковник. У вас же масса служебных обязанностей.
— А-а… Спасибо, — кивнул он. — Тогда я пойду.
— Пожалуйста.
Он медленно вышел.
Александра подперла щеку рукой. Кто теперь?
Можно было попробовать «прощупать» Пастухова. Темная лошадка. Только вернулся из отпуска… Один из прибывших отпускников убит, Викторов… И еще, этот Пастухов в паре с Прозоровским два дня не расставались. Что у них был за интерес?
Александра оглянулась на шкаф, где хранились чайные принадлежности, — не мешало бы чайку…
Встав из-за стола, она открыла дверцы шкафа, вытащила фарфоровую чашку, потом термос, который вскрыла — пахнуло изумительным ароматом, — и торопливо налила себе хорошо заваренного чая, сглотнула слюну (изумительно!), облизнулась на варенье, но брать не стала: чай бодрит, а от сладкого зубы портятся.
Сделав глоток чая, вздохнула, потянулась — косточки застоялись, еще раз жадно глотнула, поставила чашку рядом с компьютером и пошла звать на допрос-беседу мистера Пастухова.
Почему «мистера»? Ну… так в голове возникло…
Вернувшись за компьютер, снова хлебнула чаю. Ну-с, мистер Пастухов, поговорим…
Капитан вошел стремительно, метнул взгляд из-под густых ресниц на Александру, тут же по-дурацки ухмыльнулся, словно представив себе что-то «этакое» (дерзкий), уверенно сел на стул напротив.
Александра начала опрос, даже не
