— Э, но тебя еще не подвергали пыткам, верно?
— Только потому, что ветер защитил меня.
— Так ты думаешь? — Он смеется и тянется к моему порванному рукаву. — Ветер может сделать столько всего. Конечно, ты понимаешь это.
Позор и гнев жгут мои щеки, и я отказываюсь смотреть ему в глаза, оглядывая внутренний двор и ища источник музыки, которую я слышу.
Маленькие серебряные перезвоны ветра свисают с вершины птичьей клетки, колеблясь от слабого ветра.
— Я не вижу причин уничтожать тебя, Одри, — шепчет Райден. — Иначе зачем я стараюсь использовать уловку твоей матери, чтобы допросить тебя?
— Ты думаешь, я учитываю только то, что происходит со мной? Гас…
— Твой друг — другой вопрос, — перебивает Райден. — Он бросил вызов моей власти.
Я чувствую улыбку на губах, когда вспоминаю тот день в Долине Смерти. Взгляд Райдена… шок и ярость после того, как шип ветра Гаса поразил свою цель.
Подросток заставил его истекать кровью на глазах у его армии.
Доказал, что Райден не неукротимая сила, как он сам утверждал.
И я понимаю.
Гас никогда не выйдет отсюда живым.
— Мое терпение на исходе, — говорит мне Райден. — Вот почему тебя сюда привели. Еще одна заключительная попытка заставить тебя понять причины.
Он делает шаг ближе к клетке, просовывает руку через решетку. Ближайший ворон нежно щиплет его за пальцы.
— Твоя мать обучила этих птиц. Они были нашими посыльными.
Я смотрю в глаза-бусинки ворона, удивляясь, когда нахожу связь моей матери в их пристальном взгляде.
Никому и никогда они не будут доверять так, как моей матери.
— Я… не понимаю.
Вся причина в том, что она придумала свою систему птиц-посланников, чтобы Райден не мог прочитать закодированные сообщения, которые она посылала Силам Бури… разве это не была еще одна ее прекрасная ложь…
Буря пробуждается во мне, когда вопросы и теории рушатся. Я не хочу слышать ответ, но я должна спросить:
— Сколько времени она помогала тебе?
— Помогала мне, — повторяет Райден, его смех столь же морозный, как ветер. — Конечно, ты лучше других знаешь, что у твоей матери всегда есть свой взгляд на бурю.
Это подходящее описание.
Но это только усугубляет мое замешательство:
— Почему ты показываешь мне это?
— В надежде, что прошлые ошибки не повторяться. Твоя мать и я использовали птиц задолго… до тебя. До твоего отца. За годы и годы до наших недавних взаимодействий.
— Ты имеешь в виду то время, когда ты пытался убить ее?
Не об этом я беспокоюсь.
Моя мать торговала жизнями… она должна была заплатить ту же самую цену.
Но тогда я понимаю, что моя мать уже может быть мертва.
В прошлый раз, когда я видела ее, Райден ускорил ветры ее Водоворота, оставив мать пойманной в ловушку в их засасывающем напряжении.
Никого не было рядом, чтобы помочь… Все Силы Бури были заняты сражением.
Я… не уверена, что делать с этой мыслью.
— Я пощадил тебя, — говорит Райден, привлекая мое внимание, — потому что ты интригуешь. Восточный, который говорит на Западном…
— Я не говорю на Западном, — перебиваю я.
— Так ты продолжаешь говорить. Но мы знаем, что там что-то большее, нежели ты мне показываешь. Закончи эту смешную шараду, или я буду вынужден изменить свою тактику… и поверь мне, когда я скажу, что ты не можешь вообразить боль, которую я изолью на тебя.
Я верю ему.
— Почему ты так сильно хочешь этого? — спрашиваю я. — Все говорят, что сила боли больше силы четырех.
— А что насчет силы боли четырех? — противоречит Райден. — О, не смотри с таким отвращением. Я ищу силу управлять нашими людьми. Наша раса всегда была слабой… не менее жалостной, чем эти птицы в клетке. Я пытаюсь освободить их. Пытаюсь сделать их сильными.
— Нет, ты стараешься сделать сильным себя.
— Это одно и тоже. Никакая группа никогда не может быть сильной без сильного руководителя. Посмотри на ползающих по земле. Эти бессильные, бездарные отходы захватили эту землю с помощью силы нескольких великих людей. И все же ты обвиняешь меня в попытке сделать то же самое?
— У нас с тобой разные определения слова «великий».
— Так и есть. Ты связала себя с тем жалким мальчиком… ты честно думаешь, что он станет лидером, которого жаждут Бури?
— Нет, — признаюсь я после нескольких секунд тишины.
Но у Вена другое величие.
Он спас меня от самой меня.
Показал мне ценность в жизни… ценность того, кто я есть.
Даже без нашей связи я все еще чувствую силу этого дара.
— Он даст нашему народу мир, — шепчу я.
— Мир, — усмехается Райден. — Мир берут… а не дают. Все, что я прошу, так это силу для того, чтобы все это случилось. Позволь мне восстановить наш мир тем путем, которым это нужно сделать. Позволь мне дать нашим людям истинную безопасность…. правителя, который завоюет все. Даже ветер.
— Ветер никогда не завоюют. И наши люди не хотят твой власти. У сильных ветров есть свое место, но все мы жаждем спокойствия.
— Это похоже на настоящий ответ, — говорит Райден, возвращаясь к воронам. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?
Я должна сглотнуть, чтобы удостовериться, что мой голос не дрожит, когда говорю:
— Да.
Райден вздыхает, когда тянется через решетки, чтобы погладить птиц:
— Я надеялся, что ты умнее своей матери.
— Так и есть.
— Возможно, — соглашается Райден. — Я действительно сделал лучшее предложение ей. У нее был шанс смешать свою силу с моей… и дать мне смешать мою силу с ее.
Значение фразы ускользает… и мой мозг отказывается ее принимать.
Даже когда Райден добавляет:
— У нее был шанс стать моей королевой.
Глава 11
ВЕЙН
Солана знает силу боли.
Я предполагаю, что это расплата за доверие моим бывшим.
Она, как предполагалось, не была психопаткой и жутким человеком, помогающим мне с этим спасением.
— Как долго ты ей пользуешься? — спрашиваю я. — Это было до того или после, как Оз рассказал нам о его новых уроках?
Она не отвечает, но ее глаза говорят мне все, что я должен знать.
— Невероятно! Ты стояла там, привязанная к дереву, и делала вид, что сопротивляешься его новой злой силе… и ты уже пользовалась ей?
— Это не настолько просто, — говорит она.
— Нет, просто. И ты знаете что? Ты идешь домой… сейчас же. Я уверен, что Оз будет в восторге от того, что ты будешь помогать ему с обучением.
Я поворачиваюсь и иду к ветряной мельнице, потому что мы находимся посреди долбанного нигде, и это единственное место, куда можно идти.
