Читаем без скачивания Генерал Смерть - Максим Шахов

Вой покалеченного представителя дорожного закона был пронзительно громким, высоким, но коротким, потому что полицейский как подкошенный рухнул навзничь, проверяя собственной головой прочность низкого металлического сейфа для служебных документов, уютно расположившегося на полу как раз в этом самом углу. Сейф с достоинством выдержал испытание. Чего никак нельзя было сказать о гаишнике, который, мгновенно замолчав, неподвижно скорчился рядом со своим железным победителем в нелепой и подобострастной позе.

Впрочем, Виталий ничего этого не видел. Уже в следующее мгновение он схватил со стола шариковую ручку, стилизованную под длинное и острое гусиное перо, и с размаху всадил ее в тыльную сторону ладони усатого капитана, зависшей над клавиатурой ноутбука. Удар получился такой силы, что «перо» проткнуло насквозь не только саму ладонь, но и клавиатуру и уверенно вонзилось в пластик стола!

Вот теперь вой был долгим и низким. К тому же он сопровождался ожесточенным искрением из поврежденных печатных плат ноутбука и даже обильным и едким дымом из всех его отверстий.

«Удачно замкнуло, однако», – успел подумать Снайп, окидывая быстрым взглядом поле молниеносного боя в поисках третьего гаишника. Тот, похоже, не был готов не только как-то среагировать, но и не совсем понял, что произошло перед его глазами: он даже не слез с подоконника, лишь судорожно ощупывал себя руками, вероятно, в поисках отсутствующего оружия.

Действовать надо было мгновенно: двое бойцов на улице, безусловно, услышали крики и вот-вот прибегут на помощь. А это вам не какие-то гаишники! С двумя вооруженными автоматами фээсбэшными спецназовцами безоружному Снайпу было не совладать. И тогда он, вытягивая на ходу вперед руки, бросился на зазевавшегося полицейского. Тот попытался отодвинуться в сторону, но явно опаздывал. Как торпеда, Виталий врезался в свою жертву. Зазвенело выбитое стекло, и два тела, сплетясь в клубок, выпали из окна на утоптанную землю небольшого газончика позади поста.

Не расчетливый прыжок, а падение даже с такой относительно небольшой высоты – метра три – могло привести к серьезным травмам, но Снайп «летел вторым номером», лицом вперед. К тому же он еще на подоконнике крепко обхватил руками торс гаишника, не позволяя тому вывернуться в сторону. В таком порядке они и «приклумбились»: полицейский – спиной на твердый дерн, и Виталий – на его мягкий живот, сыгравший роль отличной прокладки.

Быстро вскакивая с поверженного противника, Снайп на всякий случай нанес ему «контрольный» нокаутирующий удар кулаком в челюсть – чтобы потом под ногами не путался – и только тогда ринулся к неподвижному «Форду». Вся цепочка действий автоматически выстроилась у него в голове. Двери автомашины не были заперты, а ключ торчал в замке зажигания. «Все точно, как положено по Инструкции на боевой операции», – с удовлетворением отметил Снайп и запустил двигатель. Разбрасывая далеко по сторонам комья земли, «Форд» почти на месте развернулся и, впритирку огибая бетонную конструкцию поста, как черт из табакерки, выскочил на асфальтированный фасад.

Наступил момент истины. Снайп не мог знать заранее расстановку сил здесь, поэтому требовалась моментальная импровизация. Спецназовцы-чекисты поступили разумно: на шум и крики в дозорной будке наверх бросился только один из них, второй замер на полпути к джипу, выставив вперед ствол автомата. Не раздумывая, Снайп направил «Форд» прямо на него. Автоматная очередь кучно легла точно поперек салона машины, но не задела Виталия, предусмотрительно низко пригнувшегося к рулю. Лишь в лобовом стекле остались четыре пулевых отверстия.

Еще продолжая стрелять, спецназовец отпрыгнул вбок от летящего на него «Форда». Но за рулем сидел не меньший специалист, воспитанный в той же самой «школе»! По почти незаметному движению туловища, связанному с переносом центра тяжести тела на одну из ног, Снайп точно предугадал, в какую именно сторону бросится противник, и резко вывернул руль в ту секунду, когда боец был уже в полете и никак не мог изменить свой курс. Мощный удар бампера застал чекиста в момент приземления. Он отлетел метров на пять к самой входной двери на пост и затих, разбросав по сторонам длинные ноги и неестественно подвернув руку под бок.

Виталий вывалился из продолжавшей двигаться машины и бросился к джипу. Краем глаза он увидел, как открывается дверь на пост и на пороге показывается второй спецназовец. Это удвоило его силы. К тому же профессор изнутри предусмотрительно распахнул дверь водителя. Вот и еще сэкономленные доли секунды! С размаха плюхнувшись на сиденье, Снайп запустил безупречно работающий двигатель и вдавил до упора педаль газа. Взревел мощный мотор, и машина прямо по обочине устремилась на трассу.

Теперь Виталий понял, почему до сих пор их не обстреляли. Дверь поста ГИБДД открывалась наружу и оказалась заблокирована телом сбитого чекиста. Наконец, отпихнув створкой неподвижное тело своего коллеги, спецназовец вырвался на «оперативный простор». Место было безлюдное, и он, не раздумывая, открыл огонь вслед удаляющемуся джипу. Впрочем, скорей всего, боец и не думал ни о какой безлюдности. Его лицо искажала судорожная гримаса, короткий автомат остервенело дергался в руках...

Снайп сосредоточенно глядел на дорогу, когда услышал позади характерный тренькающий звук пробиваемого пулей стекла. Не поворачиваясь, он громко выкрикнул:

– Голову вниз, профессор!

Черемных тут же послушно наклонился вперед. Пожирая за секунду не один десяток метров, мощный джип быстро затерялся в неплотном автомобильном потоке. Виталий слегка сбавил скорость, глубоко выдохнул и почти весело произнес:

– Граждане пассажиры могут принять вертикальное положение!

Однако профессор никак не прореагировал на незатейливую шутку. Только теперь, ощущая неприятный холодок в груди, Снайп повернулся к старому подводнику, уткнувшемуся лбом в приборную панель. Ровно посередине профессорского затылка, отлично различимая в его коротких седых волосах, зияла аккуратная дырочка. Ее окаймлял небольшой венчик запекшейся крови. Машинально Виталий приложил пальцы к шейной артерии. Валерий Павлович Черемных был мертв.

На просторной кухне журналиста они сидели втроем: Редин, Талеев и Снайп. Прошло уже два часа, как Виталий, изрядно поплутав по узким московским улочкам, сбивая со следа возможную погоню, и оставив джип на одной из бесчисленных дворовых стоянок – без всяких записей, исключительно за наличные – на другом конце города, на попутных добрался до квартиры Геры.

Уже были опустошены две бутылки коньяка, сказаны все подобающие слова... Молчал только Снайп. По непроницаемому лицу и безжизненным глазам трудно было догадаться, о чем думал этот неразговорчивый человек, какими словами мог корить себя за случившееся, хотя каждый понимал, что никакой его вины в смерти профессора нет. Единственная пуля из целого магазина попала в джип и нашла свою цель. На войне случается все.

А это была настоящая война. И нужен был реальный план ее ведения. Чуть подумав, Талеев поделился с друзьями своими предположениями и выводами, основанными на тех фактах, которые успел изложить Черемных и сам он сумел отыскать во Всемирной паутине.

– Собственно, все, что касается высших руководителей и организаторов творящихся в мире катаклизмов – я имею в виду так называемое «мировое правительство», – может восприниматься нами лишь как гипотеза...

– Гера! – перебил его Редин. – А как, по-твоему, называется гипотеза, благодаря которой все имеющиеся факты великолепно укладываются в строгую, продуманную систему, а? Которая только одна объясняет их некоторую на первый взгляд противоречивость? Молчишь? А я скажу. Это уже не гипотеза, это – сама система, у че-ни-е!

– Ладно тебе, Серж. Не будем устраивать научно-теоретический диспут. Не думаешь же ты, будто все это я рассказал для того, чтобы мы все скопом, прямо вот так, втроем, а потом и впятером, ринулись ниспровергать пусть и тайный, но устоявшийся тысячелетиями мировой порядок?

– Так что ж, позволять каждому... каждой... – не подобрав точного определения, капитан 1 ранга махнул рукой, – иноземной скотине творить беспредел в родном доме?

Журналист успокаивающим жестом опустил свою ладонь на запястье Редина:

– Что-то коньяк на нас всех сильно подействовал. Хотя ты, Серж, уже не первый раз наводишь меня на верную мысль своими словами. Где они, иноземцы? Оглянись вокруг: против нас – сплошь свои, родные...

– Твари продажные! – не мог успокоиться моряк.

– Согласен, – кивнул Талеев. – Вот с ними-то нам и стоит разобраться раз и навсегда.

– Звучит красиво. Может, ты и весь список огласишь? – с издевкой поинтересовался Сергей.

– Увы. Пока могу лишь обозначить место, по которому следует нанести главный удар.