боярин Василия Иван Юрьевич Поджогин по прозвищу Шигона, высокий, сильный, с широкими плечами, обтянутыми шубой на собольей подкладке.
– Собирайся, княгиня, – громыхнул он зычным голосом, – со мной поедешь.
Она затрепетала, затряслась:
– Куда, к великому князю?
Он ухмыльнулся, показав редкие крупные зубы:
– Сама все поймешь. Нынче твоя дорога с дорогой князя навсегда разойдутся.
Соломония вцепилась в лавку у стены:
– Не пойду! Василия позови. Только он может мне приказывать.
Снова усмехнулся боярин:
– Сегодня он мне приказал, и я не смел ослушаться.
Сильные руки обхватили ее тонкую талию и поволокли во двор. Черный монашеский возок уже стоял у ворот, и Поджогин силой затолкал в нее великую княгиню.
Успела бедняжка обвести глазами дворец, искала в окне любимое лицо, и показалось ей, что блеснули глаза ее любимого.
– Василий! – крикнула она, и ее крик потонул в вороньем грае. – За что?
Иван Юрьевич надежно запер дверцы возка – не выпрыгнешь. Да и бежать ей некуда.
Заржали кони и рванули по заснеженной дороге, недалеко им было везти пленницу.
Не ошиблась Соломония: Василий стоял у окна и смотрел, как увозят его жену, только не думал окликать любимого боярина.
Долго он размышлял о разводе, не один монастырь посетил, с Максимом Греком и Вассианом Косым разговаривал, боялся себе признаться, что все равно по-своему поступит. А несколько месяцев назад Поджогин подлил масла в огонь: дескать, бесплодное дерево срубают, а не холят и лелеют. Он же посоветовал заменить митрополита: сильна царская власть.
С новым митрополитом Даниилом они быстро общий язык нашли. Взял он на себя грех, благословил развод, хоть и не одобряли его святые старцы.
«Наверное, я поступил нехорошо по отношению к Соломонии, – мелькнула мысль, – но что оставалось делать? Думаю, в монастыре она ни в чем не будет нуждаться, много ценностей я передал за нее».
Немного успокоив себя таким образом, князь удалился в покои, теперь волнуясь о другом. Захотел он взять в жены девушку намного моложе себя.
Будет ли новая избранница любить его так, как любила Соломония? Ведь он уже не молод и никогда не был красив, один крючковатый палеологовский нос чего стоит!
«Приедет Иван из монастыря, скажу ему о своих думах, – решил великий князь. – Он всегда умел развеять мои сомнения. А Елена хороша, хороша, ничего не скажешь. Когда-то и Соломония была такой».
Глава 16. Приморск, наши дни
Выйдя из дома, Тамара не пошла в кондитерскую. Поправив прическу, она спустилась на набережную, села на скамейку возле киоска с мороженым и, достав телефон, набрала номер.
В трубке послышалось бурчание:
– Где ты ходишь? Я жду тебя уже битый час.
– Я сижу напротив «паруса», – так в городе называли небольшой монумент в виде наполненного ветром паруса, – и готова к свиданию, – она усмехнулась. – Думаю, ты поторопишься.
Закончив разговор, женщина кинула телефон в сумочку и посмотрела на безбрежное море. Купающихся было мало, в обеденное время на городском пляже нежились только большие любители красного вредного загара – «вареные раки», как она их называла.
Ей вдруг ужасно захотелось скинуть босоножки, просто побродить по воде, отключиться от всех проблем, но грубый голос, раздавшийся за спиной, вернул женщину к реальности:
– Почему задержалась?
– Я чуть не поссорилась с Денисом, – Тамара отодвинулась, давая ему место возле себя. – Ушла из квартиры, но потом решила, что это несвоевременно. Он еще не так сильно прикипел ко мне и может вернуться к жене и детям.
– Плохо работаешь, – мужчина снял солнцезащитные очки, и ее, как рентгеном, пронзил взгляд его агатовых глаз. – Очень плохо.
– Сам бы попробовал, – огрызнулась она.
– Я не той ориентации, – он шутил так же бесстрастно, как и говорил. – Эта клиника нужна мне как можно быстрее. Ты убедила его судиться с женой?
– Мне кажется, да, – она посмотрела вниз, на бежевую плитку.
– Тебе кажется?
– Врачи никогда не дают стопроцентной гарантии, – буркнула Тамара. – Ты знаешь, я делаю все для осуществления наших планов.
Он пожал плечами:
– Посмотрим. Только учти: если вздумаешь водить меня за нос, тебе не поздоровится.
Женщина поежилась. Ее собеседник был страшным человеком, и она это знала. Лучше позволить отрубить себе руку, чем обмануть его.
– Ты должна ускорить процесс, – он прищурился, будто старался разглядеть что-то на горизонте.
– Я не могу давить на
