него, – Тамара придвинулась поближе и потерлась о его ногу пышным бедром, но собеседник даже не дрогнул. – Артем, ты меня слышишь? Я не уверена, что этот процесс будет быстрым. У Дениса богатый тесть, он способен умаслить кого угодно в нашем городе. Нет, Вика будет бороться за клинику, и нам придется попотеть.
Тот, кого она назвала Артемом, быстро повернулся к ней:
– Мне нужна самая полная информация о семье твоего придурка, о жене, детях, вплоть до школы и садика. Если не получится у тебя, я подключусь. Пойми, – он так сильно сжал ее ладонь, что женщина вскрикнула, – покупатель не может ждать вечно. Сейчас он готов заплатить за клочок земли бешеные деньги, но это сейчас, сегодня. Что будет завтра, не знает никто. Возможно, он найдет кого-нибудь другого.
– Ты говорил, что он хочет построить отель на месте нашей клиники, – Тамара посмотрела на свои ярко-красные, в тон помаде, ногти. – Для этого подходит только она. Остальные здания на набережной – жилые дома.
– В конце концов, у него могут поменяться планы, – Артем встал. – Ладно, ты меня поняла. Я буду ждать хороших, слышишь, хороших новостей. Пока ты мне ничего такого не сообщила.
Женщина обиженно надула губы:
– Я развела его с женой. Разве этого мало?
– Мало, – ответил он своим металлическим голосом. – Ты и сама это знаешь.
Не попрощавшись, он зашагал по набережной, и Тамара с тоской посмотрела ему вслед. Она познакомилась с Артемом два года назад, когда он обратился к ней как к эндокринологу, и теперь понимала, что он сделал это не случайно. Никакого повышения сахара у него не было, во всяком случае, ни один из многочисленных анализов этого не показал. Как с пациентом, ей пришлось с ним расстаться, но зато она обрела любовника, безжалостного и равнодушного. Он всегда появлялся неожиданно, сваливался, как снег на голову, когда нужно было ему, а потом, после жарких ночей, снова исчезал и не звонил по несколько месяцев, будто вычеркивал ее из своей жизни.
Однажды Тамара попробовала обидеться, высказать ему все, что думала об их странной связи, и Артем грубо ответил:
– Если тебя что-то не устраивает – катись. Таких, как ты, воз и маленькая тележка.
Наверное, тогда и нужно было бежать от него во все лопатки, но женщина никогда не умела быть одна, с тех пор, как она развелась с мужем, найти нового спутника жизни стало для нее навязчивой мыслью.
Пусть так, чем никак. Пусть такой, чем никакой, хотя, скорее, никакой.
Что ей про него известно? Она до смерти боялась спросить о его семье и о работе.
Вдруг он женат? Вдруг связан с криминалом? Вроде бы Артем имел какой-то бизнес на побережье, но все криминальные личности имеют бизнес. И потом, выражение его лица… Как у окружения Дона Корлеоне – безжалостная и равнодушная маска с застывшей прорезью вместо рта.
И все же не нужно его пытать. Вдруг обидится и уйдет, когда его начнут пытать о личной жизни? Наверное, лучше жить в неведении, летать в облаках, чем навсегда потерять его.
Как и многие женщины, она успокаивала себя, что не одна, хотя на самом деле оставалась такой же одинокой. А теперь она была связана с ним крепче, чем когда-либо.
Через год их отношений Артем попросил у нее одно лекарство для матери, страдавшей онкологией. Разумеется, оно имелось в клинике, и Тамара, понимая, что совершает преступление, принесла ему несколько ампул, которые списала по документам.
Двумя ампулами дело не обошлось, а потом она, к своему ужасу, узнала, что наркотики предназначались вовсе не его маме, почившей лет пять тому назад. Лекарство было нужно совсем для другого. Но самое страшное оказалось в том, что Артем записал их разговор и теперь ее шантажировал.
Нет, он никогда не говорил прямо, что заявит в полицию, но она чувствовала это в его намеках, в желаниях заставить ее выполнять все его просьбы.
Три месяца назад Артем рассказал ей о желании одного влиятельного и богатого господина купить землю, на которой находилась ее клиника. Она привыкла говорить «ее клиника», хотя заведение принадлежало Вике и Денису.
– Этот человек сгорает от желания получить землю, – втолковывал он ей. – А когда получит, сделает реконструкцию. Набережной больше не будет. В его планах построить здесь гостиничный комплекс. Возможно, со временем он найдет способ выселить людей из жилых домов. Этот господин желает обустроить шикарный пляж со всеми развлечениями.
Тамара кивнула, не подозревая, что в грандиозном сценарии ей отведена почти главная роль.
– У богатых свои причуды.
– Он готов хорошо заплатить всем, кто ему поможет, – Артем буравил ее взглядом, таким холодным и острым, что можно было разрезать кусок льда. – Если мы поможем заполучить клинику, нас озолотят.
Женщина вздрогнула, ее рука, расчёсывавшая волосы, остановилась, и расческа замерла в воздухе.
– Мы?
Он кивнул:
– Основную работу придется делать тебе – ты там работаешь.
Тамара попыталась улыбнуться, но улыбка получилась неумелой и жалкой:
– Ты предлагаешь мне убить моих работодателей?
– Если их понадобится убить, это сделаю я, – его голос звучал на удивление ровно. – Впрочем, попробуем обойтись без этого. Этот твой начальник, Денис Викторов… Он равнодушен к твоим прелестям?
Женщина побледнела. Артем совсем обнаглел, если решил подкладывать ее под других мужчин.
– Он любит свою жену, – буркнула она и бросила расческу на стол.
Артем поднялся, подошел к ней и сжал ее плечо:
– Я задал вопрос и жду твоего ответа.
– Равнодушен, если тебе интересно, – Тамара поморщилась от боли: рука у Артёма была стальная.
– Это ничего, ты обольстишь его и сделаешь так, чтобы об этом узнала его жена, – мужчина, наконец, освободил ее плечо, и она с облегчением вздохнула. – Они разведутся, клиника достанется ему, он женится на тебе, и ты уговоришь или заставишь его продать ее.
Тамара вскинула на него удивленные глаза: они напоминали круглые пятирублевые монеты.
– Деньги на клинику давал отец Вики. После развода она достанется ей. У нас ничего не выйдет.
– Выйдет, – упрямо заявил он. – Пусть только начнут бракоразводный процесс. Я обещаю свою помощь.
Тамара побледнела:
– Если он…
– Твой лопух ни о чем не догадается, – заверил ее Артем. – Наоборот, будет думать, что все провернул сам.
– А если я не соглашусь? – она взяла в руки маленький перочинный ножик, которым иногда точила карандаши, и провела большим пальцем по его тонкому лезвию, будто проверяя, достаточно ли оно острое.
– Тогда полиция узнает, что ты сбывала лекарства, – пообещал он. – И ты никогда не устроишься врачом, даже если тебе удастся избежать тюрьмы.
Тамара понимала,
