ли я тебя? — он появился в поле моего зрения, его обнаженное тело было освещено слабым светом, что лился за его спиной, проникая через дверной проем.
Он был сильным, мускулистым и выглядел слишком огромным. Страшным. Его глаза пронзили тени, легкий блеск говорил мне, что он наслаждался происходящим очень сильно.
— А ты сделал это?
Он поставил колено на кровать.
— Нет.
— Отпусти меня! — я хотела отвлечься от его наготы, но слишком боялась выпустить его из виду.
— Нет, — он приблизился, широкий матрац прогнулся под его весом.
Я отшатнулась от него, но даже не успела ступить на пол, как он схватил меня за лодыжку и дернул обратно. Крик вырвался из моих легких, когда он накрыл меня своим телом.
— Тсссс, — он закрыл мне рот рукой. — Тебя все равно никто не услышит, — его твердый член прижался к моему бедру, но Себастьян не двигался, просто сдерживал меня, в то время как страх пронесся через все мое существо. Затем он убрал ладонь и уставился на меня. — Так намного лучше.
Мои глаза защипало от навернувшихся слез.
— Зачем ты это делаешь?
— Я уже говорил, — он вскинул голову, как будто удивился, что ему приходится снова все объяснять. — Потому что ты моя.
— Я не принадлежу тебе, — мой голос дрогнул.
— Вот увидишь, — уверенность в его словах охладила меня. — Мы связаны, ты и я. Ты тоже чувствовала это. Я видел это в твоих глазах, когда мы танцевали, когда я посетил твой класс. Каждый раз, когда ты была рядом со мной, ты выдавала себя.
— Нет, — я сгорала от стыда, что какая-то часть из сказанных им слов звучала правдоподобно. Но это было до того, как он усыпил меня и похитил. Эти тлеющие угли стали темными и холодными.
— Ты не можешь держать меня здесь.
— Могу. Если ты еще не заметила, на тебе надет потрясающий аксессуар. Браслет с маячком. Если ты снимешь его, я узнаю об этом. Если ты попытаешься покинуть дом, я узнаю. Это поместье принадлежало моей семье в течение века. Вокруг дома более пятисот акров земли. Ты не убежишь далеко, пока я не поймаю тебя и не приведу сюда, где твое место. Ты не можешь сбежать. Здесь нет ни телефонов, ни интернета, ни того, кто тебе поможет.
Каждое слово, которое проговаривали его губы, пронзало мое сердце осколком льда.
— Ты просто чудовище!
— Я знаю.
— Кто-нибудь найдет меня.
Он наклонился ближе и потерся кончиком своего носа о мой.
— Кто-то уже это сделал.
— Что ты собираешься со мной сделать? — я тяжело сглотнула, во рту пересохло.
— Держать тебя в безопасности. Держать тебя близко.
Мой подбородок задрожал.
— Ты хочешь убить меня?
— Что? — казалось, он искренне удивлен этой мыслью. — Ты думаешь, что я собираюсь тебя убить?
— Как я могу не думать не об этом? — я закусила внутреннюю часть щеки, чтобы не всхлипывать. Он снова играл со мной?
— Я вовсе не хочу причинять тебе боль, — он покачал головой. — Я убью любого, кто попытается это сделать.
— Ты ненормальный.
Он ухмыльнулся и сжал губы в жесткую линию.
— Ты не первая, кто меня так называет, хотя я предпочитаю термин — высокофункциональный психопат.
Я боролась, пыталась противостоять ему. Он был неподвижен, гора намерений сокрушала меня с каждой секундой.
— Ты не можешь просто держать меня здесь! Я не домашнее животное.
— Нет, — он отстранился, его глаза поймали мой взгляд. — Не домашнее животное. Но ты ведь моя. Я чувствую это, — он сел и взял мою руку в свою, прижимая ее к груди. — Здесь. Где нет ничего. Когда я увидел тебя, что-то случилось. И теперь я чувствую, оно только для тебя.
Слезы потекли по моим вискам, попав мне в уши.
— Но разве ты не чувствуешь, как это неправильно?
— Нет, — он сжал мою руку. — Это единственно правильное, что я когда-либо делал.
Убежденность в его словах замедлила мой мчащийся разум.
— Как долго ты собираешься меня здесь удерживать?
— Ты здесь навсегда.
— Что? — ужас прорвался сквозь меня, разрывая мои мысли и разрезая мои мечты, словно ржавое лезвие бритвы.
— Ты была предназначена для меня. Разве ты не понимаешь?
— Отвали от меня, — у меня в животе закипела кислота, и я отдернула от него руку.
Он уставился на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.
— Я сделаю это, но если ты попытаешься сбежать, я тебя поймаю. Из этой комнаты нет выхода, кроме моего, — он отодвинулся от меня и лег на кровать, его тело выглядело так, словно он хищник, который лег отдохнуть. — Чем скорее ты это примешь, тем лучше будет для тебя.
Я села и отвернулась от него. Хотя слезы размыли мое зрение, мои глаза привыкли к мраку. С одной стороны комнаты было несколько широких окон. Мы были на втором этаже большого особняка. На небе не было луны, из-за чего вокруг было темно, и я не могла разглядеть ничего, кроме густого темного леса вдалеке. Кровать была большой, каждый угол был увенчан резными деревянными столбиками. Слабый свет проникал в комнату с прилегающей ванной комнаты. Две другие двери были закрыты и, несомненно, заперты.
Безупречный интерьер был преимущественно мужским, смешанным с антикварной мебелью, создавая роскошную атмосферу. Меня не волновало его чувство стиля, я искала, что могу использовать в качестве оружия.
— Вернись под одеяло. Здесь, в предгорьях, ночи становятся холодными, — я чувствовала, как он смотрит на меня. — Хотя я вполне наслаждаюсь видом.
— Где моя одежда?
— Пропала.
Я смотрела на закрытые двери, мои мысли все еще боролись с реальностью моего положения.
— Мне нужно уйти.
— Ты никуда не пойдешь. Каждую ночь мы будем вместе, ты будешь спать со мной. И ты будешь обнаженной. Если мне по какой-то несчастной причине придется уехать по делам, ты будешь спать в нашей кровати одна, пока я не вернусь, — он похлопал по матрасу.
Все во мне кричало бежать, но бежать было некуда.
— Я могу заставить тебя подчиниться, если ты этого хочешь, — его темный смешок имел такой эффект, будто меня окатило грязью. — На самом деле, я бы наслаждался этим.
— Нет, — мурашки промчались по моей коже, когда я залезла под одеяло и отскочила в дальний угол кровати. Ничего из этого не казалось реальным. Мой разум пытался понять это, но было похоже на то, как если бы я пыталась разгадать головоломку, в то время как ее части продолжали бы распадаться в моих пальцах. Я дрожала, мое тело восстало против этого внезапного плена.
— Ты можешь лечь ближе, — его низкий голос прогремел надо мной.
— Нет, — ни единого
