Читаем без скачивания Воскрешение - Денис Юрин

Чтобы взять в руки меч и отточить подзабытые боевые навыки, нужно прежде всего оружие достать, следовательно, действовать, предпринимать реальные шаги, а не строить планы, нежась на мягкой кровати и щурясь под слепящими лучами солнца. Тело взяло свое, тело отдохнуло, и в дальнейшем его пребывании в горизонтальном положении не было ни толку, ни смысла.

Зная, что расставаться с подушкой нужно сразу и решительно, моррон резко вскочил с кровати и стал поспешно надевать разбросанный по полу дорожный костюм. Как настоящий мужчина, начал со штанов, а затем уж натянул на себя все остальное. По правде сказать, прежде чем вчера улечься спать, одежду следовало отдать почистить, да и самому Аламезу не помешало бы искупаться в горячей бадье. Грязь надоела, она не только отпугивала от него взоры других, но и изводила все тело неуемной чесоткой, возникавшей то под мышками, то на спине, то в более укромных местах. Но, к сожалению, после размещения в комнате у моррона, кроме сна, ни на что больше не хватило сил, а после пробуждения показалось нелепым тратить драгоценное время на довольно продолжительные водные процедуры.

Клятвенно пообещав себе, что больше не будет грязнулей и, возвратившись, обязательно очистит грязь с дорогой ткани, а потом с головой заберется в бадью, Дарк полностью завершил ритуал облачения и уже отправился было на прогулку в город, однако возле двери остановился и на несколько секунд замер в тяжком раздумье. Моррон сомневался: следует ли ему оставить кошель под подушкой или взять деньги с собой? В первом случае его могли бы украсть во время отсутствия законного владельца. Хоть народ, обычно посещавший таверну, и внушал доверие, но в любом стаде нет-нет да найдется запаршивевшая овца. Во втором случае болтающийся на поясе толстый кошель непременно привлечет к себе взоры городского отребья. Незаметно подрезать его, конечно же, не могли. Дарк не считал себя растяпой и был уверен, что в случае чего успеет поймать воришку за руку; а вот нападение в глухой подворотне казалось моррону более опасным, причем число разбойников могло превысить допустимый предел. С тремя-четырьмя грабителями Аламез счел, что справится, но если состав шайки превысит полудюжину головорезов, то расставания с кошельком и здоровьем не избежать.

Разумно рассудив, что рисковать не стоит – ни оставляя деньги без присмотра, ни напрашиваясь на нежелательное знакомство с озлобленными представителями городских низов, Алмез поступил мудро, то есть нашел третий, куда более приемлемый выход. Заперев дверь и сбежав по скрипучим ступеням лестницы вниз, он, не обращая внимания на присутствие в зале таверны нескольких занятых разговорами между собой посетителей, тут же подошел к стойке хозяина и с ходу, даже не поздоровавшись со стариком, заявил: «Надо поговорить!»

– Надо, так говори, – пожал плечами невозмутимый старичок, то ли не понимая, что постоялец желает беседы с глазу на глаз, то ли не считая нужным уединиться в подсобке неизвестно с кем.

– Народу слишком много, а мне бы пошептаться, – пояснил моррон.

– Во как! – хмыкнул старик, оглядывая зал, а затем внезапно нырнул под стойку и тут же вынырнул из-под нее, держа в одной руке гусиное перо и чистый лист бумаги, а в другой – наполовину наполненную чернильницу. – Отлучиться не могу, посетители не из своих, так что стырят еще чаго… Коль тебя приперло, коль секреты имеются, так ты их туда, на листок, запиши!

Ничуть не возражая против мудрого решения корчмаря, Дарк кивнул в знак согласия и тут же вывел вверху листка короткую надпись: «Деньжата на сохранение возьмешь? Три медяка в день…»

«Нет! – появился расстроивший Аламеза ответ, но тут же сделанная приписка исправила положение: – Три серебряных!»

«Жирно не будет, хрыч старый?! Смотри, морду наешь, в гроб не влезешь!» – написал в ответ Дарк, широко улыбаясь.

Старичок попался хоть и прижимистый, но необидчивый. Морщинистый рот расплылся в ехидной ухмылке, а перо вновь сменило хозяина и жалобно заскрипело, выводя ответ.

«Доверие дорогого стоит, так что меньше чем за два серебряка не возьмусь! Ничего, на девок наших меньше потратишь, пройдоха имперский!»

«Пес с тобой, патриот плешивый! За два так за два!» – написал Дарк, желая еще кое-что добавить про филанийцев, их идиотские порядки и про их язык, от разговора на котором сводило челюсти, но, к сожалению, листок оказался чересчур мал и не вместил бы созревших в голове моррона красноречивых фраз.

Хозяин таверны довольно кивнул и, стерев с лица ухмылку, потянулся за кошельком. Переписка с чужеземцем-постояльцем явно пришлась ему по душе: помогла не только заработать дармовой барыш, но и разнообразить скучное течение похожих друг на друга серых будней.

– Лишнего возьмешь иль, не дай бог, кошель прозеваешь – шкуру спущу! – вслух пригрозил моррон, отложив на текущие расходы несколько монет, а затем передав на хранение все свое состояние.

– Не пугай, не дурной и ужо пужанный! – ничуть не испугался корчмарь, видать, привыкший и к услугам подобного рода, и к обычно сопутствующим им угрозам.

– Чо-нить еще надоть? Листок второй доставать? – задал вопрос старик, скомкав исписанный листок бумаги, и, не целясь, отработанным движением бросил его точно в топку камина.

В принципе Дарк уже получил все, на что рассчитывал, однако грех было не попытаться достигнуть большего, тем более что в голове авантюриста внезапно родилась презабавная затея. Выдержав для пущей важности небольшую паузу, он кивнул, а не замотал головой. Когда же на стойке появился новый листок, уже больших размеров, моррон аккуратно вывел на нем четыре слова: «Оружие и лампадное масло».

Явно не ожидавший подобного желания корчмарь удивленно вскинул брови и прицокнул языком, однако не покачал отрицательно головой, а взялся за скрипучее перо.

«Какое оружие? Сколько масла?» – вывел на бумаге старик и окинул беглым взглядом почти пустой зал, видимо, все же побаиваясь, что их переписка привлекла внимание чужаков-посетителей, среди которых мог скрываться агент филанийского тайного сыска.

«Много масла, много… подводы две, а можно и больше!» – написал Дарк, надеясь, что эта сделка сможет сблизить его с нечистым на руку распорядителем церковных запасников: ведь в ином месте, кроме церкви, лампадное масло не достать, а огромный размер незаконной поставки гарантировал участие в переговорах самого священнослужителя. Когда речь заходит о таких объемах и, соответственно, об огромных деньгах, стороны предпочитают общаться напрямую, не доверяя перекупщику или посреднику.

«Понял, – скупо ответил старик, видимо, не желая отказывать, но в то же время и не в состоянии сразу пообещать. – Что с оружием?!»

«С оружием совсем иное дело! Только для меня, НО… – специально выделил заглавными буквами заказчик, – …не вздумай подсунуть какую-нибудь дрянь, только хорошего качества! Что именно, не скажу, пока не увижу ассортимент!»

Старичок понимающе кивнул. Действительно, настоящий рубака никогда опрометчиво не скажет: «Мне нужен меч!» – поскольку меч мечу рознь, а продавец может оказаться недостаточно сведущим и притащить такой потешный клинок, каким уважающий себя боец будет лишь забивать гвозди и уж на пояс себе точно никогда не повесит. Оружие для себя нужно подбирать – подбирать тщательно и без спешки! Порой опытный солдат переберет более дюжины мечей, прежде чем сделает выбор. Что же касалось вооружения, отличного от клинков, то тут у каждого были свои предрассудки и предпочтения: одни любили короткие кистени, других не смущала длина дубин; одни ловко накидывали удавки, другие предпочитали для бесшумного обезвреживания жертв бросать метательные ножи или тяжелые стальные шарики. В вопросе индивидуального подбора оружия имелось слишком много нюансов, поэтому, как правило, клиент превращался в покупателя лишь после того, как собственными глазами увидит и в собственных руках передержит весь арсенал.

«Пойдешь на юг до самой церкви, – не тратя времени на дальнейшие уточнения, принялся писать старик мелким почерком. – Оттуда на запад квартала двинешь. Найдешь трактир «Последний приют», он как раз посреди двух свалок находится. Спросишь Грабла, он обычно после захода там появляется. Скажешь, что от Фанория, то бишь меня… Деньжат сразу много не бери, сделка в первую ночь все равно не состоится, а народец в тех местах разный собирается…»

Едва моррон успел дочитать до конца, как жилистая рука старика быстро скомкала бумажку и, как предыдущий листок, метким броском отправила в горевший камин.

– Вот и усе, мил-человек, – развел руками хитро прищурившийся старикашка. – Чем мог, тем сподмог! Теперича не мешало бы и о благодарности твоей поговорить!