Стараясь отогнать от себя дурное предчувствие, Ходж приступил ко второму посланию. Он писал, а из пальца тихонько стекали на бумагу алые капли крови.
6
Отреченные
Оружейная полностью соответствовала своему названию. На стенах, покрытых пластинами из полированного металла, висели всевозможные мечи, кинжалы, булавы, наконечники и оперение для стрел, штыки, крючки, кнуты и луки, а также мягкие кожаные колчаны со стрелами. Внизу выстроились в ряд ботинки, а рядом лежали наручи, поножи и латные рукавицы. Пахло железом, кожей и полировочным средством. Джейс, уже в обуви, сидел с Алеком за длинным столом в центре комнаты. Юноши склонились над каким-то предметом. Джейс поднял голову на звук открывшейся двери.
— Где Ходж? — поинтересовался он.
— Пишет Безмолвным Братьям.
Алека передернуло. Ощущая на себе его пристальный взгляд, Клэри медленно подошла к столу:
— Что делаете?
— Да вот, наносим последние штрихи. — Джейс подвинулся, и взору Клэри предстали три тонкие палочки, тускло мерцающие серебром. — Это Санви, Сансанви и Семангелаф — три клинка серафимов.
— Не похожи на ножи... А как вы их сделали? С помощью магии?
Алек вздрогнул, словно Клэри попросила его нарядиться в балетную пачку и крутануть пируэт.
— Любопытный факт из жизни примитивных, — произнес Джейс, ни к кому не обращаясь. — Ищут магию где ни попадя, хотя сами даже не понимают, что означает это слово.
— Я понимаю, что оно означает, — огрызнулась Клэри.
— Тебе только так кажется. Магия — это природная темная сила, а не волшебные палочки, хрустальные шары и говорящие золотые рыбки.
— А я и не говорила...
Джейс прервал ее взмахом руки:
— Если назвать электрического угря резиновой уткой, он в нее не превратится. Не завидую тому, кто решит влезть в ванну с такой игрушкой.
— У тебя крыша едет, — заметила Клэри.
— Нет, — с достоинством ответил Джейс.
— Едет, не сомневайся, — неожиданно заявил Алек. — Слушай, мы не колдуны, понятно? — добавил он, глядя на Клэри. — Вот и все, что тебе надо знать.
Клэри сдержалась, чтобы не нагрубить Алеку. Отношения уже не заладились, не стоит еще больше их обострять.
Она обернулась к Джейсу:
— Ходж разрешил мне вернуться домой.
Джейс чуть не выронил один из клинков:
— Серьезно?
— Только чтобы просмотреть мамины вещи, — призналась Клэри. — И только вместе с тобой.
— Джейс, — выдохнул Алек.
Но Джейс не слышал его.
— Если твои мама или папа действительно были Сумеречными охотниками, надо взглянуть на их вещи. Если рванем прямо сейчас, у нас будет в запасе три-четыре часа, пока светло.
Джейс и Клэри направились к двери.
— Пойти с вами? — спросил Алек, привставая со стула.
— Нет, — не оборачиваясь, отозвался Джейс. — Сами справимся.
Алек смотрел на Клэри с открытой неприязнью. Она поскорее закрыла за собой дверь.
Девушке приходилось почти бежать, чтобы успеть за длинноногим Джейсом. Они вошли в холл.
— Ключи от дома с собой?
— Да.
— Отлично. Можно просочиться туда и без ключей, но есть риск привлечь к себе нежелательное внимание.
— Как скажешь.
Миновав холл, они оказались в передней с мраморным полом. В одной из стен виднелись черные металлические двери. Джейс нажал на кнопку в стене, и, только когда она зажглась, Клэри сообразила, что это лифт.
— Джейс?
— Да?
— А как ты догадался, что я потомок Сумеречных охотников?
Со скрипом подъехала кабина. Джейс снял защелку и раскрыл дверцы. Кабина напоминала клетку: черный металл и декоративная позолота.
— По-моему, это самое правдоподобное объяснение. — Джейс закрыл изнутри дверцы кабины.
— По-твоему?! Ты же мог меня убить!
Джейс нажал на кнопку, и кабина с дрожанием и скрипом, отдававшимся у Клэри во всем теле, поехала вниз.
— Ну, я был уверен на девяносто процентов.
— Понятно, — отозвалась Клэри.
Видимо, в ее голосе прозвучало нечто такое, что Джейс обернулся. Клэри влепила ему звонкую оплеуху. Он прижал ладонь к щеке, испытывая не столько боль, сколько изумление:
— Какого черта?
— Это тебе оставшиеся десять процентов.
Они молча вышли на улицу. В метро Джейс мрачно молчал. Клэри старалась держаться ближе к нему, чувствуя угрызения совести, особенно когда на глаза попадался краснеющий след от пощечины. Она и не пыталась поддерживать разговор: так лучше думалось. Девушка с мазохистским наслаждением прокручивала в уме разговор с Люком.
В вагоне сидели две хихикающие девчонки подросткового возраста. Клэри всегда с неприязнью относилась к выпендрежу: искусственный загар, шлепки из прозрачного пластика... Уж не над ней ли они смеются? В следующую секунду она с удивлением поняла, что девочки смотрят на Джейса. Вспомнилась девушка из кофейни, которая заглядывалась на Саймона. Когда девчонки западают на парня, у них сразу делается особенное выражение лица. В последнее время на Клэри столько всего навалилось, что ее меньше всего заботила внешность Джейса, а ведь он и правда ничего. Яркая красота Алека бросалась в глаза, но у Джейса были более интересные черты лица. При свете дня его глаза напоминали золотистый сироп... и смотрели на нее.
Джейс вопросительно выгнул бровь:
— Слушаю.
— Те девчонки пялятся на тебя.
— Еще бы, — довольным тоном произнес он. — Я потрясающе красив.
— А ты не слышал, что скромность украшает человека?
— Только от убогих. Может, смиренные люди и будут цениться в будущем, но пока миром правят тщеславные. Такие, как я. — Он подмигнул девчонкам.
Те снова захихикали.
— Погоди, они тебя видят? — удивилась Клэри.
— Иногда лень прятаться.
Они вышли из метро. По дороге к дому Клэри Джейс вынул из кармана все три клинка серафимов и, что-то напевая себе под нос, стал вертеть их между пальцев.
— Ты нарочно? Вообще-то раздражает, — произнесла Клэри.
Молодой человек запел еще громче. Мелодия напоминала «С днем рождения тебя» и бравурный марш одновременно.
— Прости... за пощечину, — извинилась Клэри.
— Скажи спасибо, что это я — Алек бы дал сдачи.
— Он давно на меня зуб точит. — Клэри отшвырнула ногой пустую банку из-под газировки. — Кстати, как он назвал вас с ним? Пара... что-то там...
— Парабатай, — ответил Джейс. — То есть два воина, сражающихся против общего врага. Они друг другу ближе, чем братья. Так и мы с Алеком. В молодости наши отцы тоже были парабатай. Отец Алека стал моим крестным. Вот почему я живу в их семье, Лайтвуды усыновили меня.
