— Шах и мат.
Как когда-то мудро сказал мой любимый препод в колледже: «Не вздумайте задирать тех, кто выбрал литературу своей профессией. Они хранят в своих головах много бесполезного дерьма и время от времени позволяют себе что-то выудить из него, чтобы припечатать вас как следует».
Сияющее лицо Аланны свидетельствовало о моей полной победе. С подносов, внесенных, скажем так, более плотной на вид прислугой — наверное, от нимф нельзя ожидать, что они одновременно справятся и с легкими прозрачными тканями, и с тяжелыми блюдами, — шел такой аромат, что сразу ударил мне в голову. Перед глазами все закружилось.
«Нет, правда, когда же я ела в последний раз?»
— Прошу вас, присядьте, миледи. — Аланна опять спасла меня, вовремя вмешавшись.
Орава друзей временного мужа последовала моему примеру. Кухонная прислуга начала расставлять перед нами чудесные блюда, но предполагаемый объект моих симпатий коротко кивнул куда-то в мою сторону и отошел поговорить с каким-то парнем, который, должно быть, приходился ему другом, помощником, не знаю кем. Потягивая превосходное красное вино, на этот раз смахивавшее больше на густое мягкое мерло, чем на каберне, я воспользовалась тем, что внимание Клан-Финтана было обращено не на меня, и потихоньку его рассмотрела.
Если бы мне пришлось участвовать в игре «Опиши его одним словом», то я выбрала бы определение «мощь». Он был огромный и очень мускулистый, что никоим образом не свидетельствует против него. Я всегда выступаю за равные возможности, стараюсь не ущемлять права тощих доходяг и заодно не сходить с ума по мускулистым Шварценеггерам. Прошу отметить, я сказала «стараюсь». Казалось, он весь поглощен разговором, поэтому я не торопилась и хорошенько его разглядела. При этом мне удалось разевать рот не очень широко, а ровно на столько, чтобы заливать в него вино.
Волосы у него на голове были густые и черные, слегка волнистые. Длинные пряди он связал на затылке чем-то вроде кожаных стрингов, чуть больше тех, что были на мне. Лицо суровое и мужественное — высокие скулы, прямой нос красивой формы и глубокая ложбинка на подбородке, почти как у Кэри Гранта, да благословит его Господь. Шея, толстая, но без стероидных излишеств, симпатично переходила в широкие плечи и — так и быть, признаюсь, — абсолютно восхитительную грудную клетку, в тех местах, где надо, не больше, покрытую тугими завитками темных волос. Кожа у него отливала старинной бронзой, придавая кентавру идеальный вид статуи. На нем был жилет из темной дубленой кожи, позволявший любоваться гладкой, прекрасно сформированной грудной мускулатурой — я очень хорошо успевала в колледже по анатомии и факультативному курсу физиологии, — переходящей в мое любимейшее клише, то есть отлично накачанный брюшной пресс и тонкую красивую талию. Короче, человеческая часть его туловища, заканчивавшаяся в том месте, где у обычного мужчины начинаются бедра, выглядела так же, как у чертовски симпатичного паренька в расцвете жизни, лет восемнадцати. Нет, конечно, шучу, ему, вероятно, было около тридцати с хвостиком. Не знаю, как там в пересчете на лошадиный возраст.
Лошадиная часть туловища цветом напоминала кленовую кору, спелый желудь или кожаный переплет старинной книги. От колен до копыт оттенок становился темнее, под стать волосам на голове. Он переступил с ноги на ногу, не прерывая разговора, и по его шкуре прошла рябь — отражение света от канделябров. Может, мой суженый и ворчун, но, во всяком случае, ухаживает за собой регулярно. Как я уже говорила, он был высок — ладоней[21] пятнадцать-шестнадцать в холке. По виду я бы отнесла его скорее к обыкновенным лошадям, а не к чистокровным верховым, хотя, судя по развитой мускулатуре и всему строению, он прекрасно умел выдавать высокую скорость.
Внимательно разглядывая Клан-Финтана, я поняла, что меня абсолютно не отталкивает и не ужасает это слияние лошади и человека. Мне даже не пришлось излишне напрягать мозг, размышляя над тем, с чего вдруг я стала такой благодушной. Я с детства обожала лошадей, что определенно является нормой для девушки из Оклахомы. У меня всегда была собственная лошадь, пока я не уехала учиться. Отец даже любил подшучивать, что сначала я научилась ездить верхом, а потом уже ходить. Интересно, обязательно ли при таком браке умение хорошо ездить верхом? Хотя, конечно, оно не повредит. По правде говоря, не будь он мистером Постная Мина, я бы сказала, что он даже по-своему привлекателен, конечно, если совсем потерять всякую связь с реальностью.
Разговор, видимо, подошел к концу. Собеседник Клан-Финтана отсалютовал ему и направился к двери, замешкавшись лишь на секунду, чтобы отвесить мне поклон. Клан-Финтан расположился на кушетке, стоявшей рядом с моей. Для такого большого парня, коня, не знаю кого, он двигался действительно ловко.
— Простите, что задержался, — произнес мой избранник официальным напыщенным тоном. — Лейтенант должен был обсудить со мной очень важное дело.
«Нет, в эту старую лошадиную задницу определенно всажен кукурузный початок».
— Не страшно. Выпейте со мной бокал этого чудесного вина, — прошептала я и, несмотря на больное горло, послала ему широкую улыбку, словно говоря: «Боже, какая я милая девушка».
— Благодарю.
Может, если он выпьет, то расслабится и начнет себя вести по-человечески, или как это надо называть.
Слуги с тарелками, наполненными снедью, все прибывали из дальних дверей, напоминая мне разбегающихся крабов. Меня обволокли ароматы, в животе заурчало так громко, что, клянусь, Клан-Финтану едва удалось подавить улыбку. Я бы, конечно, попыталась оправдаться, мол, чуточку проголодалась, но, думаю, мой шепот не сумел бы перекрыть утробное урчание.
Чудесные слуги — сожалею, что назвала их крабами, — начали предлагать мне, а потом Клан-Финтану лучшие куски с блюд, на которых дымилась ароматнейшая рыба в кремовом соусе и нежнейшая дичь, по вкусу напоминавшая цыпленка, щедро сдобренная чем-то вроде лимонного перца. Подали нам и зерно, почему-то отдававшее чесноком, и аппетитную смесь гороховых стручков, целых грибов и мелких луковок. Я с типично дамским изяществом мела все подряд, не забывая отдавать должное вину, которое мне то и дело подливали. Да, я понимала, что, наверное, перебарщиваю с вином, но принимала его в строго медицинских целях. Как-никак я недавно умерла.
За обедом мне все стало ясно. Я не могла попасть в ад — еда была чересчур хорошей. Время от времени я бросала взгляды на своего сотрапезника и с интересом отметила, что он тоже уписывает за обе щеки, причем не только зерно и овощи. Похоже, кентавры всеядные.
