Укулеле?!
— Как у тебя все помещается? — тихо спросила Яся. — В котомке?
Иван поднял на нее глаза свои синие и гордо тряхнул сумой:
— Вещь первой важности для бродяги, ясно солнышко, советую, если соберешься в странствия. Да, и обувку крепкую, не то, что у Иван-царевича сапожки... У тебя ведь хорошие башмаки? Впрочем, тебе все равно их пока использовать не следует.
Балабол, да и только. Но не раздражает, поди ж ты, а весело даже — что он еще вытворит? Когда такое было.
— Но эдакое диво так просто не достать. На рынке заморском сторговал. Что ни клади, а тяжело не становится и места хватает. Однажды, правда, я пробовал туда лодку засунуть — не влезла. Так что только небольшие вещи. Но зато — сколько хош, удобно, правда?
Заморский рынок, значит. Заморские рынки — они такие. Вот она тоже заказала тот избушкин флюгер — тогда еще не знала, что избушкин. Так, симпатичная финтифлюшка на окошко по баснословной скидке. Из Китая, как водится. А она пришла флюгером-домик, да алмазик болтается. И продавец как сквозь землю. Обычное дело, впрочем. Махнула рукой да повесила как есть. Тем более, что Ясе понравилось. Домик сказочный. А потом как-то брякнула что-то про Тридевятое, и за окном огромная ель появилась вместо балкона. Открыла дверь и... болота вот.
Яся флюгера чуть побаивалась. Бракованный, неизведанный, мало ли что выкинет... Но искушению таскаться в Тридевятое противостоять не смогла. Вот и бегала сюда порой.
— Смотри, — взял Иван деревянную ракушку в руки бережно, — это вот окарина. Сказывают, будто в одном царстве далеком похитили принцессу. Но успела она оставить герою в подарок вот такую окарину. Научился герой играть на окарине, научился прыгать через пространство и спас принцессу и королевство. Торговец даже сыграл мне одну мелодию, но эта окарина, конечно, обычная.. Только слишком уж мне история понравилась, вот я свистульку диковинную и купил. А это калимба, называют ее маленьким роялем. Рояль бы все равно не влез... Играют на калимбе на таких далеких островах, где у людей даже кожа черная...
— Охоч ты до историй, — усмехнулась Яга.
— А ты и не удивилась даже, — обиделся Иван как дитя.
— Считай, что я тоже за морем побывала, — пожала Яга плечами. — И историю про ходячий замок я отлично знаю.
И впервые подумала, что ее избушка на него похожа.
— Так вот я думал сказки это, а Ягина избушка — как тот замок!
— Скажешь тоже, — засмеялась Яся. — Хотела бы я. Там только одна комната. Да и...
И язык прикусила.
— Откуда знаешь? — оживился Иван-дурак.
— Сказывают, — молвила уклончиво. — А тебе-то что?
— Строю я дома. И хочу такой терем построить. Чтоб ходячий. Сяду и поеду путешествовать.
У Яси тут рот и раскрылся.
— Ну-у... Думаешь, это возможно?
— Мир научил меня, что нет невозможного, если и вправду захотеть.
Как давно Яся не слышала слов таких! Дрогнуло сердечко, забилось быстрее.
— Думала, люди уж и не говорят так...
И на сих словах она встала.
— Ну, а запасная рубашка в твоей котомке есть?
Иван так и хлопнул глазами.
— Рубашка?.. Зачем? Вот же, есть одна, — и кивнул на ту, что на ней надета была.
— Она рваная.
— Зашью. Это я со вчера не успел. Со мной... приключение не очень приятное случилось. Но я не сдамся, и дом бродячий построю. Вот увидишь. Хочешь отправиться со мной по миру, ясно солнышко?
Тук-тук-тук. Яга ударила себя в грудь. Да уймись, глупое...
— «По миру»? Не хотелось бы. По миру пускают, когда ничего больше не остается.
— А много ли надо, Яся?
И был он прав. Это ее мир перевернутый испортил. Или сердце замершее.
— Пора мне, Иван...
Хотелось назвать его тоже эдак поэтично, да ничего в голову путного не лезло.
Прощай, Ваня-дурачок. Я тебя наверняка еще увижу, а вот ты меня нет.
— Постой, ясно солнышко! Куда ж ты пойдешь с ногой больной и босиком? И в рубахе моей, между прочим, единственной! Провожу тебя. Где ты живешь?
— А тебе зачем? — прищурилась с подозрением Яга, и руку его не приняла, как вставала. — В гости припрешься? Без приглашения?
Иван крякнул. И попытался выкрутиться:
— Отчего ж без приглашения. Думал, пригласишь. Гости я люблю, но у меня у самого дел много. Дом строить стану. А вот гостинец прислать заморский, как в бродячем тереме доеду до рынка древностей — для этого адрес нужен.
— Нет, Ваня. Не дам я тебе адрес. Нельзя мне.
Сжалось сердце Ясино, но решила она уже все. Не по пути им. У нее гастрономия и избушка на курьих ножках, а у него — заморские рынки и дом бродячий. Флюгером пока не пользоваться и... Не увидит она его больше. Ну, какое у них будущее?..
— Дойдем до моей одежи, тогда рубаху тебе отдам и разойдемся. О ноге моей не переживай, и
