Читаем без скачивания Сокровища мертвых - Борис Бабкин

– Организуем пьянку и все выясним. По бухе они все поговорить любят. Правда, половине верить нельзя, но все равно какую-то часть правды узнаем.

Река Лена

– Здорово как! – восторженно проговорила Маша. – Красиво и, главное, видно, что это дикая природа. Смотрите! Медведь!

Все увидели стоявшего в воде медведя. Заметив катер, он выбрался на берег и, издав короткий угрожающий рык, вломился в кустарник.

– Вот это да! – воскликнул парень. – Медведь! Вот попадется ему кто-то! А их тут много? – спросил он у рослого угрюмого якута.

Тот молча кивнул.

– А волки есть? – поинтересовалась Женя.

Якут снова кивнул.

– А вы вообще-то разговаривать умеете? – насмешливо осведомился Марик.

– Отстань от него, – посоветовал Штейн. – Митяй редко говорит. Он охотник, волков бьет, медведей-людоедов. Обычно зимой медведи спят. И если зверя поднимут, он на людей нападает. Шатун называется. Он очень опасен. Вот Митяй и бьет таких. И волков тоже. А еще росомах отстреливает. Тоже очень опасный зверь. За человеком, если тот устал, а еще, не дай Бог, ранен, может долго идти и обязательно нападет. Митяй на них охотится.

Парни и девушки посмотрели на якута с уважением. Сидевшие на корме Софрон и Клыков, переглянувшись, усмехнулись.

– Не скажет, что он и людишек запросто щелкает, – тихо проговорил Софрон.

– Так, – раздался голос из динамика, – пристаем к берегу. Посмотрите старый лагерь. Здесь было уничтожено около десяти тысяч заключенных. Не выдержали голода, издевательств и попытались добиться справедливости. Заключенных расстреляли из танков, а бараки сожгли. Это было в тридцать девятом году. Сейчас увидите руины. Кое-что восстановлено, для того чтобы там можно было пережидать непогоду. В общем, все на берег.

– Иннокентий, – негромко проговорила Рита, – зачем все это? Нас ждут…

– Они постоянно звонят родителям, и надо, чтобы у тех не было опасений, что с детьми что-то случилось. Потому что когда они начнут работать, желательно, чтобы связи с родителями не было.

– Поставим блокиратор. А ты уверен, что это просто туристы?

– Конечно! – удивился Штейн. – А почему ты спросила?

– Я случайно услышала, как вон тот парень, – Рита указала на Марика, – говорил девчонкам, что скоро они увидят гробы из золота.

– Гробы из золота? Очень интересно. Откуда у него такая осведомленность.

– Вот и я об этом же подумала. Кто его родители?

– Мачеха банкирша, а папа бывший сотрудник ФСБ. Черт, неужели меня используют? Ну-ка… – Штейн вытащил сотовый и набрал номер.

– Абонент временно недоступен, – сообщил ему приятный женский голос.

– Черт! Лилька, куда же ты запропастилась?

– А зачем ты ей звонишь? Кстати, она не звонила уже два дня. Я удивлена. Лилька обычно трезвонит для того, чтобы поболтать. А тут…

– Может, она у подруги какой-нибудь. Я запретил ей брать с собой телефон, когда идет в гости. Хотя она должна была звонить. Ладно. – Штейн набрал другой номер. Услышал тот же ответ и выругался.

Москва

– Рано, – пробормотал Лаврентий Павлович. – Поторопились. Ну что поделаешь. Надеюсь, все-таки что-то узнаем. Хотя и того, что знаем, достаточно. Филимон Лукич Торов… иконы его у отца. Интересно, кто на кого вышел? Непонятно их сотрудничество. Штейн нелюдим, насколько я знаю, друзей у него нет. Но неужели Кеша решил все сам сделать? Или доверился Филимону? Ладно, посмотрим, кто все хапнет.

– А Диана тоже в деле? – спросил мускулистый мужчина.

– Она пока сама по себе, до определенного момента. Она стремится одну ошибку исправить, никак ей покоя не дает прошлогодняя неудача, – Лаврентий рассмеялся, – но это уже ее дело. Главное, чтоб нам не помешала.

– Но зачем она нужна?

– Для дела. Я желаю ей удачи. Потому как и мне это принесет пользу. Я ведь вообще не верил в это, а оказывается, есть такое кладбище. Ну что же… Где пять икон, мы знаем. А вот где еще две? Впрочем, может, и без них удастся выйти на захоронение. Группа должна находиться в постоянной готовности.

– Так и есть. Но я вот что думаю: а если отправить парней раньше?

– Представь, что там будут делать семь мужиков, привыкших ни в чем себе не отказывать. Я их держу в жесткой узде.

– А если Иннокентий что-то почувствует?

– И ради Бога! – засмеялся Лаврентий Павлович. – Он ничего изменить не сможет. Прекратить тоже не удастся, ведь он шел к этому всю жизнь. Он не откажется от этого, даже если останется один. Тем более к нему сейчас присоединился местный авторитет.

– Лаврентий Павлович, – мускулистый вздохнул, – а если Иннокентий сумеет договориться с отцом Филимона? И вдруг рискнет открыть правду старику Денову?

– Исключено. Во-первых, они староверы, правда, не соблюдают кое-каких старообрядческих правил, но в память о своих предках не пойдут ни на какое соглашение с чужаками. Во-вторых, они оба – и Денов, и Торов – чувствуют себя хозяевами поселка. Вот представь: к тебе домой является некто и предлагает что-то изменить в твоем укладе. А тебя положение вещей полностью устраивает. Иннокентий не пойдет на это, не отдадут они ему ничего. Ты мне вот что скажи – тебе племянника не жаль? А если…

– Все нормально, я знаю, что делать.

– Что за сволочь Вишневский, – усмехнулся Лаврентий Павлович, – перешагнет через кого угодно. Кстати, через родителей он перешагнул, еще будучи курсантом, но разве у вас…

– Все нормально, – повторил мускулистый.

– А ты сам что думаешь? Неужели до сих пор…

– Да, – не дал ему договорить мускулистый.

– А ты опасен, Эдгар, и спиной к тебе лучше не поворачиваться.

– Ваша школа, дядя, – усмехнулся Эдгар.

– Ты очень способный ученик! – Лаврентий Павлович рассмеялся.

– Что с ними делать?

– Самый верный выход – автокатастрофа с возгоранием. А где сейчас Ян?

– В Польше, навещает могилы предков. – Эдгар усмехнулся.

– Не понимаю твоей усмешки. Почтить память предков – святая обязанность каждого уважающего себя человека.

– Я навещу их позже.

– Тоже правильно.

– Что это значит? – Войцевский удивленно посмотрел на женщину средних лет. – Никого нет?

– Иннокентий Яковлевич с группой уехал в Якутию. Лилия Сергеевна, его помощница, отправилась к своим родителям. По крайней мере я так думаю. Ее нет уже три дня.

– Но почему в Якутию? Ведь речь шла об Урале.

– Именно в Якутии находится группа Иннокентия Яковлевича.

– Извините. – Андрей Васильевич быстро вышел и достал сотовый.

Тикси

– Что? – удивилась Ирина. – Как в Якутии? Где именно?

– Я был в офисе Штейна, – ответил отец, – женщина, секретарь фирмы, сообщила, что группа находится в Якутии.

– Выходит, Маша нас обманула?

– И это не самое печальное. Я трижды разговаривал с Иннокентием Яковлевичем, и он утверждал, что они отправляются на Урал.

– Папа, позвони Маше и потребуй объяснений. Узнай, где они сейчас, я немедленно отправлюсь туда и… не знаю, что с ней сделаю.

– Я, кажется, понимаю Машу, – вздохнул Войцевский. – Она ведь не раз расспрашивала тебя о Якутии. Девочка отправилась туда, чтобы понять, почувствовать то, что испытала ты. Но я обязательно отругаю ее. А тебе, Ирина, ехать туда не нужно. Ты обрушишься на Машу и Иннокентия Яковлевича. Конечно, ты будешь права. Но я убежден: Маша наверняка рассказала Штейну о твоих злоключениях и уговорила его…

– Папа, – сердито перебила Ирина, – Маша нас обманула.

– А ты разве ты не давала ей слова, что больше никогда не поедешь в Якутию? Да, она обманула нас, но постарайся ее понять. Иннокентий Яковлевич серьезный человек. Конечно, нехорошо, что он поддался…

– Это очень плохо.

– Поэтому я и не сообщу тебе, где сейчас Мария. Представь, что там произойдет, когда ты приедешь, и в каком положении окажется Маша. Во-первых, все будут знать, что она нас обманула. Во-вторых, каково будет Иннокентию Яковлевичу? Я уверен, что он из добрых побуждений пошел навстречу просьбе Машеньки и понял, что ей необходимо увидеть дикие места, где едва не погибла ее мама.

– Хорошо. Но дома у меня с Машкой будет очень серьезный разговор.

– И что там произошло? – спросил подполковник милиции.

– Копылов вернулся, – улыбнулся Бутов. – А так все в порядке. Но какая-то настороженность в Глухове чувствовалась. И странное дело, Журин отметил, что во время суточной молитвы люди были в рабочей одежде. Некоторые даже руки не вымыли. Но в остальном ничего подозрительного нет. Работать не с чем и не с кем. Я говорил с охотниками и рабочими, которые еще не готовы к службе Богу, – улыбнулся он. – Так по крайней мере говорил Глухов, Старец, или, как его называют староверы, Посланец Божий. Так вот, охотники видели в окрестностях вооруженных людей. Возможно, это просто охотники. Я на всякий случай отправил в тот район вертолет. Пусть пару дней подежурит. О ключе никто ничего не слышал. Но мне показалось, что Глухова встревожил мой вопрос о ключе и об убитом солдатами якуте. Судя по всему, якут шел именно от староверов. Но по фотографии его никто из тех, с кем я беседовал, не узнал. Журин заметил на сопках наблюдавших за нами издали людей. К нам подошли трое, показали оружие и разрешения на охотничьи карабины и винтовку с диоптическим прицелом. Но Журин чуть было не сорвался. Что, говорит, ты мне показываешь? Я что, блеск диоптического прицела от снайперского не отличу? Проводить обыск нет смысла – они смогут убрать все подозрительные предметы. Да и прокуратура не даст санкцию, расценив это как преследование за веру. Надо что-то придумать. Я уверен, что там все не так гладко. Кроме того, мы встретили двух охотников-якутов. Они сообщили, что видели, как в поселение староверов заходили трое вооруженных людей, по выражению одного якута – из цивилизации. У них были автоматы. Кто они и что там делали?