– Хорошо, – кивнула она, – я позвоню твоей маме и спрошу, что принести с собой.
Майк заранее знал, что в ответ Элла скажет, что приносить ничего не нужно.
– Тогда приезжай к ним часов в пять, там и встретимся, – сказал он.
– Договорились.
От ее улыбки у него стало тепло на сердце. Она взялась за ручку двери машины.
– Кара?
Она повернулась к нему. Не в силах сдержаться, Майк поднял руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
– Постарайся хорошенько выспаться.
От его ласкового прикосновения ее щеки зарделись.
– Постараюсь. Спокойной ночи, Майк.
Она открыла дверь своего джипа и села за руль.
Майк подождал, пока она завела двигатель и отъехала от дома родителей. Какая непростая женщина, подумал он, глядя ей вслед.
Кара Хартли оказалась гораздо сложнее, чем ему казалось раньше, и ему нравилась многогранность ее натуры: с одной стороны, храбрый полицейский, с другой – ранимая женщина, и очень много иных качеств между этими двумя полюсами. Она вызывала в нем желание защитить и незнакомые прежде теплые чувства. Все это должно было пробудить в нем потребность бежать прочь. Когда-то ему нравилось встречаться с Тиффани, но ее бесконечные телефонные звонки и попытки постоянно быть рядом с ним практически задушили его. Она не уставала повторять, что полагается и рассчитывает на него, но Майку совершенно не нравилось быть настолько нужным – ни ей, ни кому бы то ни было.
Весь в отца, с отвращением подумал Майк. Именно поэтому он взял за правило быть честным в отношениях с женщинами и не скрывать отсутствия серьезных намерений. То же самое относилось и к службе в полиции. Его начальству в Нью-Йорке было хорошо известно, что после выполнения задания Майк может подать рапорт об увольнении, если захочет. К счастью, разнообразие заданий поддерживало в нем интерес к работе тайным агентом. Что касается женщин, ни одной из них пока что не удавалось привязать его к себе надолго.
Бежать от Кары он пока не собирался, хотя внутренний голос давно подсказывал ему, что пора это сделать. В этой женщине было что-то такое, что притягивало его и не давало уйти. Во всяком случае, до поры до времени. Когда Саймон поправится, Майк уступит ему место начальника полиции и уедет из Серендипити, как и планировал с самого начала.
Бывая в доме Марсденов, Кара всегда испытывала смешанные чувства восхищения, благодарности и зависти. Она высоко ценила добрые семейные отношения, царившие в их доме, и всей душой желала, чтобы и у нее в семье было так же. Впрочем, она давно перестала тосковать по тому, чего не могла иметь, и с удовольствием приходила в дом Марсденов, когда ее приглашал Сэм.
На этот раз ее пригласил не напарник, а Майк. Она не совсем понимала, что стоит за этим неожиданным приглашением, но решила не придавать этому слишком большого значения. Пусть это будет обычное приглашение к ужину в давно знакомой ей семье, и не более того.
Она позвонила в дверь, и на пороге почти сразу же появилась Элла Марсден.
– Кара! Я так рада тебя видеть, – улыбнулась она, впуская ее в дом.
– Спасибо за приглашение на ужин, – тоже улыбнулась Кара. – Боюсь, Майк слишком поздно предупредил вас обо мне.
– Ерунда! Мы всегда рады тебя видеть в нашем доме. А что это у тебя? – спросила Элла, глядя на завернутое в фольгу блюдо в руках Кары.
– Лазанья. Я подумала, ее можно заморозить, а потом, когда не будет настроения стоять у плиты, вы с Саймоном съедите ее.
Когда Кара позвонила Элле, чтобы узнать, что захватить с собой к ужину, та, разумеется, ответила, что ничего не нужно, что она все приготовит сама. Но Кара отлично знала, насколько устала жена Саймона, бесконечно ухаживая за мужем и хлопоча по дому. Букет цветов показался ей бесполезной формальностью, поэтому она рано утром сходила в магазин за всеми необходимыми ингредиентами и приготовила лазанью.
Кара с улыбкой протянуло блюдо Элле.
– Вот спасибо! – воскликнула та, принимая подарок и кивком головы приглашая гостью вместе с собой на кухню. Проходя мимо гостиной, где дремал в своем кресле Саймон, Кара взглянула на стену, увешанную семейными фотографиями, и остановилась, чтобы рассмотреть их поближе.
Она не могла не улыбнуться множеству детских фотографий, на которых были запечатлены этапы взросления. Сэм и Эрин были более светлокожими, чем Майк, и оба походили на Эллу и Саймона. В первый раз Кара задумалась о том, как выглядит настоящий отец Майка.
– Кара! – позвала ее Элла.
– Иду! – отозвалась она, направляясь на кухню и все еще улыбаясь. – Я разглядывала фотографии в гостиной.
Элла тоже улыбнулась, и Кара заметила прибавившиеся мелкие морщинки у глаз и рта, которых не было в прошлый раз, когда они виделись.
– Мне тоже приятно на них смотреть, – сказала Элла. – Давай присядем. Мальчиков еще нет, а Эрин предупредила, что опоздает.
Обе женщины сели за стол. Кара отказалась от предложения выпить чего-нибудь.
– Ну, как ты поживаешь? – обратилась к ней Элла.
– Хорошо, много работаю, и мне это нравится. Служба в полиции и волонтерство в приюте Хэвенсбридж занимают почти все мое время.
– Я тоже подумываю о волонтерстве, – кивнула Элла. – Хочу заняться этим, как только Саймон окончательно поправится. Может быть, стану бесплатно возить онкологических больных на лечение в госпиталь или читать книжки детям, которым всегда скучно лежать в больнице.
– Это просто замечательная идея, – сказала Кара. – А что врачи говорят насчет Саймона?
– Лечение идет успешно. Он хорошо переносит химиотерапию, и врачи надеются на скорую ремиссию. Как только закончится этот курс лечения, он почувствует себя гораздо лучше.
– Я очень рада за него, – кивнула Кара.
Они поговорили еще немного о всяких мелочах, и вдруг Элла серьезным голосом сказала:
– Кара, милая… Когда Майкл позвонил мне и сказал, что пригласил тебя к ужину, он рассказал о том, что произошло накануне в доме твоих родителей.
Кара похолодела. С того момента, когда она уехала домой в тот злополучный вечер, она намеренно старалась не думать об этом инциденте. Она не хотела, чтобы кто-то вообще знал и думал об этом, осуждая ее.
– Значит, Майк пригласил меня из жалости, – тихо сказала она.
Элла тотчас же нахмурилась, и Кара поняла, что та не согласна с ней.
– Ты же отлично знаешь, что это не так, – укоризненно покачала головой хозяйка дома. – Мы любим, когда ты приходишь к нам в гости, и тебе всегда хорошо здесь. Именно теперь тебе, как никогда, рады в нашем доме, потому что мы считаем тебя практически членом нашей семьи, – Элла неотрывно смотрела в глаза Каре, – хотя, надо признать, в большей степени из-за Сэма, чем из-за Майка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
