Читаем без скачивания Зловещие латунные тени - Глен Кук

То есть перекачивают золото в карманы Чодо. Интересно, может быть, он хочет этим рассказом что-то сообщить мне? Скорее всего нет. Чодо не тот человек, кто объясняется намеками, если это, конечно, не мягкое предупреждение о том, что ваше здоровье может катастрофически ухудшиться.

– Вам известно что-нибудь насчет книги? – спросил я.

– Они бы ужасно забеспокоились, если кто-либо ухитрился бы похитить книгу, содержащую их тайны. Но это невозможно.

Удивительно категоричное заявление. Видимо, он пытался. В памяти промелькнули слова Покойника. Проклятие! Мне вообще не следовало побуждать его думать о каких-либо книгах.

– Нам не известны способы заставить карлика выдать свои секреты. Возможно, их вообще не существует. Представители этой расы предпочитают смерть.

– Почему бы не подослать вора? – Я попытался перевести разговор на более безопасную тему.

– Книги слишком хорошо охраняются. Их невозможно украсть.

Снова тот же уверенный тон. Он знает, что говорит.

– Их поселение, – продолжил Чодо, – сложнейший лабиринт. Серия уходящих в глубину крепостей. Для того чтобы там передвигаться, необходим проводник. Армия, подкрепленная всеми чародеями с Холма, не сможет захватить Карлик-Форт настолько быстро, чтобы его обитатели не успели уничтожить свои секреты.

– Я говорил по наитию, думал, это поможет пролить свет на происходящее.

– Нет. Здесь происходит нечто совершенно иное. Вы сказали, что ваша юная леди должна поправиться. Означает ли это ваш выход из игры?

Я ответил совершенно честно:

– Не знаю, как поступить. Как только я прихожу к выводу, что меня все это не должно касаться, что-то обязательно происходит. Эти карлики, например, с которыми схлестнулись Садлер и Краск… Они же хотели меня прикончить. Если я это так оставлю, мой бизнес может сильно пострадать.

Чодо посмотрел на меня, словно говоря: я знаю, что ты чего-то недоговариваешь. Однако вслух он произнес:

– Очень верно, мистер Гаррет. Первый принцип: не позволяй никому, кто применил к тебе силу, уходить безнаказанным. Но сейчас я позволю себе посоветовать вам проявить терпение. Разрешите мне изучить, что происходит. Эти люди втянули меня в свои дела. Кому-то из моей семьи наверняка что-то о них известно. Не могу поверить, что они настолько глубоко забились в щель, что их никто не видит. Мои друзья обязательно захватят кого-либо из них и зададут все необходимые вопросы. Если мне удастся выяснить что-нибудь интересное для вас, я немедленно сообщу.

– Благодарю вас.

Я не мог посоветовать ему оставить меня в покое, отправиться домой и в дальнейшем не вмешиваться в мою жизнь. Увы, при всем желании я не мог этого сказать.

– Я попрошу мистера Садлера создать здесь нечто вроде штаб-квартиры, чтобы мои люди знали, куда идти с докладами.

Он имел в виду «Домик радости». Морли будет очень рад. Затея Чодо вполне способна выпустить потроха из его бизнеса.

Прочитав эту мысль на моем лице, Чодо произнес:

– Мистер Дотс ничего не потеряет. Парень дьявольски хорошо понимает людей.

– Не знаю, как вас благодарить, мистер Контагью. – Я ухитрился полностью придавить готовые вырваться саркастические нотки.

Дин и Покойник были бы просто потрясены. Они думают, что я на такое не способен.

– Не благодарите меня. Вы оказали мне многочисленные добрые услуги. И сейчас, надеюсь, у меня появилась возможность хотя бы частично расквитаться с вами. Это прольет немного благостной кармы на мою душу.

Еще один сюрприз. Старик наполнен ими до ушей. Снова поблагодарив его, я выбрался из кареты, а он немедленно укатил прочь. Большинство телохранителей Чодо убыло вместе с ним.

16

Заведение Морли напоминало пустыню. Когда я вошел, меня приветствовали лишь полутемный зал и непривычное молчание. Вглядевшись в пустынную даль, я разглядел Рохлю, протирающего стаканы за служебной стойкой.

– Что за черт?

– Мы сегодня закрыты, приятель. Заходите в другой раз.

– Эй! Это же я, Гаррет.

Рохля покосился в мою сторону. Похоже, у него вдруг испортилось зрение. Он демонстративно выразил изумление, но своего мерзкого отношения не изменил:

– А… Да. Ну тогда я должен был сказать, что мы дважды закрыты для тебя, Гаррет. Но уже поздно. Ты успел втравить Морли в свое дело.

– Где все?

– Морли закрыл лавочку. Думаешь, какой дурак зайдет, увидев этот цирк у порога?

– Сам-то он здесь?

– Не.

Рохля не горел желанием делиться информацией. Большинство ребят Морли считают, что я нещадно пользуюсь добротой их босса. Они ошибаются. Он вовсе не добряк. Просто за ним имеется небольшой должок. Однажды, когда он проигрался в дым, я помог ему избежать долгого заплыва с камнем на шее. Морли же вместо благодарности учинил мне пару приколов. Так что долг с той поры только возрос.

– Чего тебе от него надо?

– Просто поговорить.

– Понятно.

Это было сказано таким тоном, будто он сажал меня в дерьмо.

– Он ничего не просил передать?

– Просил. Сказал: «Дай ему пива. И пусть ждет моего возвращения».

– Пива?

В «Домике радости» никогда не водилось ничего такого, что можно было пить, если не считать бренди там, наверху, в комнате Морли. Бренди предназначалось для привилегированных гостей женского пола, которые обычно при моем появлении ныряли под одеяло, опасаясь, что я слежу за ними по поручению мужей.

Рохля выставил перед собой небольшой бочонок и схватил самую большую кружку. Я приблизился, когда он ее уже почти наполнил. Было заметно, что бочонок вскрыли раньше. От Рохли разило пивом. Я ухмыльнулся. Еще одна овца из стада Морли, не исповедующая религии своего пастыря. Рохля притворился, будто не понимает, почему я скалюсь.

– Плоскомордого не видел?

– Не.

– Морли скоро вернется?

– Не знаю.

– Не знаешь, куда он двинул? В ответ он молча покачал головой, видимо, опасаясь, что от этой безудержной болтовни у него может заболеть глотка. Классный собеседник этот Рохля. Всегда у него наготове остроумный ответ. Чтобы не подвергать себя дальнейшему унижению, я принялся за пиво.

Оно пошло просто отлично. Даже слишком. Позволив Рохле нацедить еще кружку и ополовинив ее, я подумал о том, сколько мне уже пришлось принять сегодня. Какой смысл заниматься беготней по утрам, если я все равно обрекаю себя на то, чтобы стать таким же пузаном, как Рохля?

– У тебя не найдется чего-нибудь пожевать?

По уродливой роже Рохли широко расползлась зловещая улыбка. Он еще не успел направиться в кухню, как я пожалел, что спросил. Вот он – час расплаты за все мои прегрешения.

Рохля вскоре появился, неся нечто холодное и скользкое, размазанное на подстилке из липкой, разваренной лапши.

– Подарок шефа.

Жратва выглядела смертельно опасной, да и на вкус оказалась такой же.

– Теперь я понимаю, почему все ошивающиеся у вас гибриды столь омерзительны. Разве можно быть иным, питаясь вот этим?

Рохля хихикнул, весьма довольный собой. Я доел. Чтобы проглотить эту отраву, надо было припомнить, что мы жрали, служа в Королевской морской пехоте. Тогда я мог ковырять ложкой в дерьме и ощущать сытость.

Ввалился Плоскомордый и с ходу спросил:

– Где ты шлялся, Гаррет?

Я ввел его в курс дела.

– Я слышал о Бельчонке. Ни хрена не понимаю.

– Что с рыжей? Плоскомордый сразу помрачнел.

– Она скромненько пошла домой. И исчезла. – Покачав головой, он продолжил: – Я пошел вслед за ней. Хотел задать парочку вопросов. Осмотрел весь дом. Там ее не оказалось. Знаю, что она не выходила. Вышли только два человека – совсем другие. Она так и не появилась.

Пожав плечами, он забыл обо всем. Это перестало быть его проблемой.

– Они что, хотели тебя замочить?

– Похоже на то.

Немного помолчав, Плоскомордый вздохнул и крикнул:

– Эй, Рохля! Навали мне двойную порцию того, что ты приволок Гаррету. – Он обернулся ко мне: – Где Морли?

– Не знаю. Рохля не хочет говорить.

– Хм. Теперь и Чодо встрял. Из-за Бельчонка. Ты-то что собираешься делать?

– Не знаю. Правда, у меня имеется зуб кое на кого. А как правильно говорит Чодо, спускать ничего нельзя – плохо отражается на бизнесе.

– Думаешь, Торнада прирезала Бельчонка?

– Может быть. Похоже, Чодо хочет выяснить.

– Сильно дымится?

– Да. Наверное, давно не было повода кого-нибудь пришить.

Плоскомордый высосал примерно с кварту пива, заглотил принесенную Рохлей жратву и, откинувшись на спинку стула, произнес:

– Интересный был денек. Ну, мне пора домой. Меня там ждет девочка.

С этими словами он убыл. Некоторое время я посидел спокойно. На дворе начинало смеркаться. Подождав еще немного, я спросил у Рохли:

– Ты уверен, что Морли не сказал, когда вернется?

– Уверен.

Рохля, похоже, оставался единственным во всем заведении. Куда подевалась остальная прислуга? Где, наконец, Садлер, который должен был открыть штаб-квартиру в «Домике радости»? Где, дьявол его побери, сам Морли Дотс?