чтобы она ни с кем не встретилась раньше тебя. Понял? Да, есть хорошие новости. — Он повесил трубку.
Закончив допрос Нины, Зубов вернулся в отделение милиции.
Войдя в кабинет Малинина, он увидел, что тот разговаривает со скромно одетой девушкой. Ее и без того невзрачное лицо с длинным носом портила прическа: гладко зачесанные назад волосы, плотно облегающие голову и напоминающие парик. На руке у нее были золотые часы на черной муаровой ленточке.
— Валентина Николаевна Плинтусова, — указывая Зубову в сторону сидящей девушки, сказал Малинин. — Мы с ней пока тут разговариваем о разных случаях из жизни вообще и семейной в частности.
— Из семейной жизни? — переспросил Зубов, подавая Малинину протокол допроса Нины.
Пока Малинин читал протокол, Зубов достал из кармана пачку папирос, не торопясь, закурил.
— А вы замужем? — обратился он к Плинтусовой.
— Нет.
— Но, наверное, знакомые ребята у вас есть?
— Есть один знакомый.
— Как он, хороший по характеру человек?
— Я его как следует не узнала. Мы с ним знакомы недавно, недели две.
— Как его зовут?
— Саша.
— А как его фамилия?
— Не знаю.
— Где он живет?
— Тоже не знаю. Он говорил, что где-то в общежитии, а в каком — не сказал.
Малинин прочитал протокол допроса и теперь с интересом прислушивался к разговору.
— А вы сами с кем живете?
— Я живу с матерью, отчимом и сестренкой.
— Как ваши родители смотрят на Сашу? Они видели его?
— Видели. Он у нас ночевал, когда подарил мне вот эти часы.
— Что еще подарил вам Саша?
— Одно креп-сатиновое и одно крепдешиновое платье, две шелковые косынки и одну простую.
— Расскажите подробнее, когда подарил он вам все эти вещи.
— Это было ночью, когда я, закончив смену, зашла в диспетчерскую. Вдруг пришел Саша. В руках у него был черный чемодан и демисезонное пальто. Он открыл чемодан, достал все эти вещи и подарил мне. Я спросила, где паспорт от часов. Он сказал, что оставил дома. Я его тогда спросила, почему он раньше всегда одевался плохо, а сейчас одет очень хорошо. Он сказал, что едет в командировку, а это вещи брата. Я удивилась и спросила его, зачем же он тогда так хорошо оделся и берет с собой фотоаппарат. Он ответил, что там ему не придется работать, и попросил проводить его.
Я поехала с ним на трамвае на вокзал. На вокзале он мне сказал, чтобы я подождала его, а сам, взяв чемодан, ушел. Через некоторое время он вернулся без чемодана и сказал, что сдал его в камеру хранения, а ехать сегодня раздумал, поедет завтра. Мы сели в такси и поехали к нам домой. Я зашла сначала одна. Отчим увидел у меня часы и другие подарки и спросил, где я все это взяла. Я вспомнила, что он меня укорял, что никогда не выйду замуж и сказала, чтобы удивить отчима, что это подарил жених, что мы уже подали заявление в ЗАГС, и попросила разрешения, чтобы он у нас переночевал. Отец так удивился, что не возражал. Я легла с матерью, а Сашу уложили на раскладушке. Утром Саша с отчимом сходили за вином и выпили, а потом мы с Сашей поехали на вокзал. Я, не выходя из трамвая, попрощалась с ним, и он уехал.
— Куда же он уехал?
— Он не сказал.
— А на какой срок?
— Я его спросила, на какой срок он едет. А он почему-то усмехнулся и сказал, что срок определит тот, кому это положено.
— Где он работал?
— Этого я тоже не знаю. Он мне не говорил.
— Опишите нам его внешний вид, — обратился к ней Малинин.
— Он худощавый, высокого роста, ну и… — она запнулась.
— Ну и что еще?
— Больше ничего в нем особенного нет.
— Его возраст?
— Он с 1936 года. Это точно. Я с ним как-то ходила в парк и накинула его пиджак себе на плечи. В кармане оказался паспорт. Я открыла его и успела заметить только, что он с 1936 года. Тут он вырвал паспорт у меня из рук. Я его спросила, почему он говорил, что родился в 1930 году. Он сказал, что год рождения у него записан неправильно.
— Так, может быть, его по паспорту не Саша зовут?
— Может быть, — охотно согласилась Плинтусова.
— А вы разве не удивились, когда он подарил вам такие ценные вещи?
— Нет, не удивилась. Когда я с ним была в парке, то сделала ему замечание, что он плохо одет, и шутя сказала, что он, наверно, мало зарабатывает и не сможет мне хорошего подарка сделать. Он сначала обиделся, а потом сказал, что подарки мне сделает на днях, и дорогие.
— Еще что можете рассказать?
— Больше ничего.
— Ну хорошо. Если еще что-нибудь вспомните или если он появится у вас, немедленно сообщите нам, — сказал Зубов.
— Скажите, а почему вы интересовались Сашей? Что случилось? — продолговатое лицо Плинтусовой было растерянным.
Зубов усмехнулся.
— Чтобы ответить на ваш вопрос, нам нужно встретиться с Сашей. А теперь пойдемте к вам на квартиру. Мы должны изъять все вещи, которые он вам подарил.
Индивидуальный домик, где проживали Плинтусовы, не отличался от других домов, построенных по одному типовому проекту. И палисадники с деревьями, и дворовые постройки, и приусадебные участки у всех домов были одинаковы.
«Наверно, и обстановка во всех домах тоже одинаковая», — невольно подумал Зубов, входя вслед за Плинтусовой в дом.
Мария Егоровна, мать Валентины, с таким же, как у дочери, но уже морщинистым лицом, была озадачена появлением сотрудников милиции и не знала, как себя держать. Отчим вместо приветствия вопросительно уставился на вошедших и сразу помрачнел, узнав, что это посещение связано с появлением у падчерицы подарков. Заправляя в брюки серую хлопчатобумажную рубаху, он хмуро побрел вслед за Зубовым в другую комнату. Затем, что-то вспомнив, повернулся к кровати, вздувшейся от большой перины и нескольких пухлых, как бы надутых воздухом, подушек. Достав из-под кровати старые тапочки со стоптанными задниками, надел их на босу ногу и скрылся в соседней комнате.
Мария Егоровна, поминутно поправляя на себе передник, подтвердила показания дочери.
— А вы случайно не заглядывали в его паспорт? — спросил ее Малинин.
— Заглядывала. Утром, когда он еще спал. Родился он в Курганской области, а в каком районе, не запомнила. Если мне назовут, то я вспомню.
— Хорошо. А как его фамилия, имя?
— Фамилия короче у него, чем имя. А в имени две буквы «з», но как точно, я не помню.
— Минуточку! В имени две буквы «з»? Значит, он не русский?
— Да, да! Он не
