И снова молчим. Когда подъезжаем к моему дому, начинает заметно потряхивать, ведь понимаю, что пришло время прощаться, и это значит, что мы сейчас как минимум обнимемся, а на это действие у меня наложен запрет. Еще четыре дня…
— Приехали, — смотрит выжидающе.
Сердце так бешено стучит, что стираются посторонние звуки, лишь монотонный ускоренный бит в голове. Артём тяжело сглатывает, продолжая испытывать взглядом, но активных действий не предпринимает, оценивает мое состояние, безошибочно считывая реакции.
— Обнимешь? — выдает с хрипотцой и какой-то надеждой в голосе.
Мнусь какое-то время, затем быстро склоняюсь, слегка сжимая его плечи, и так же стремительно возвращаюсь на свое место. Он даже не успевает среагировать на мои нелепые прикосновения и хотя бы приобнять в ответ.
— Лаадно, — тянет заторможенно. — Годится, беги.
Дважды просить меня не нужно, ловко выпрыгиваю на улицу, роняя сухое "пока", и так же быстро забегаю в дом.
В руках вибрирует телефон:
Артём: "Сумку забыла, спортсменка:)"
О, Господи…
Вынужденно плетусь обратно, костеря себя за рассеянность. Артём успел выйти на улицу, стоит с моими вещами в руках, облокачивавшись спиной на водительскую дверь. Позорно тянусь за сумкой, и меня вдруг затягивает в водоворот цепких рук друга.
— Так-то лучше, — прижимает крепко, и как всегда глубоко дышит в шею. Что-то довольно бурчит, словно под допингом, но благо быстро выпускает на волю. — Вот теперь точно — беги.
Пугаясь этого темного взгляда, хватаю злосчастную сумку, выдавливая прощальную улыбку, и ухожу.
Осталось три дня. Или лучше начать счет сначала? Господи, дай мне сил…
В среду, на удивление, все относительно спокойно. Артём ведет себя непринужденно, не вгоняет в краску провокационными словечками, даже совместную поездку домой удается избежать. После занятий идем с подругами в кафе, инициатором данной вылазки стала, как ни странно, скромница Яна. Меня уже порядком начинает поднапрягать ее присутствие, хотя раньше подобного за собой не замечала. А все потому, что ей хватило смелости посвятить меня в свои лямурные планы на моего Артёма. Моего!
В четверг я получаю приглашение на свидание. От Саши. Смутно помню, как согласилась, так как в тот момент следила боковым зрением за раздражающе веселой болтовней Артёма с Яной. Все пыталась разобрать слова, но громкий заливистый смех одноклассницы не оставлял ни малейшего шанса. Нервы на пределе, утешала лишь незаинтересованность в глазах друга.
На последнем уроке мне показалось, что Артём узнал о моей планируемой встрече с Раевским. Мысль о том, что он всего-то уловил мое внимание, отмела практически сразу, учитывая то, как резко он оторвался от своего телефона и, вгрызаясь в нижнюю губу, прожег меня испытующим тяжелым взглядом, затем на мгновение перекинулся на Сашу и снова вернулся ко мне. А спустя пару минут начал быстро строчит что-то на мобильном.
Артём: "У меня внеплановая тренировка, доберешься сама?"
Милана: "Конечно:)"
Этот бессмысленный смайлик в конце, что влепила с целью разрядить накаленную атмосферу, а в большей степени, чтобы скинуть свое беспокойство, произвел обратный эффект. Артём едва ли не давится, тяжело сглатывая, демонстрируя напряженный перекат мышц. Говорить о том, что и тени улыбки на его лице не проскользнуло, думаю, даже не стоит.
Пятница…
В пятницу Артём чудесным образом превращается в моего привычного беззаботного друга. Беспечно шутит, пребывая в хорошем расположении духа и поднимая тем самым настроение не только мне, но и остальным ребятам, собравшимся на большой перемене.
После уроков едем к нему играть в приставку. Захватившее меня по началу смятение по поводу таких эмоциональных качель улетучивается так же быстро, как и появилось. И только спустя пару часов как снег на голову прилетает свободно брошенный вопрос друга:
— Так значит Раевский? — спрашивает безэмоционально, не отрывая взгляда от экрана плазмы.
Способность говорить покидает меня так же внезапно, как и изменившееся выражение лица Артёма. Теряюсь, не в силах ни то чтобы сказать хоть что-то, даже пошевелиться не могу. Лишь ощущаю, как растет температура воздуха, вызывая жар во всем теле. Щеки горят, и осознание этого распаляет по-новой. А в момент, когда он поворачивается и без труда считывает мое раскачавшееся состояние, не выдерживаю и срываюсь в ванную.
Умываюсь холодной водой, остывая и обретая возможность свободнее дышать. Этот собственнический взгляд, которым прожег напоследок, не выходит из головы. Как он смеет? Среди тысячи терзающих мыслей, цепляю главную — спокойно сообщить о своем решении встретиться с Сашей. А что? Ему же без разницы, и нечего так на меня смотреть, если не собирается ничего предпринимать!
Поднимаю голову, в попытке оценить свой внешний вид, и тут же испуганно подпрыгиваю на месте, оценивая вместо этого вид Артёма, что стоит позади меня.
— Чего убежала?
— Душно стало, — выдавливаю глухо, не успевая подумать.
— Понимаю, мне тоже, — смотрит исподлобья, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку.
— Чего ты хочешь?
— Я? — хмыкает. — Всего-то спросил о твоих планах, могу же поинтересоваться?
— Можешь. Не видела смысла отказываться, узнаю его получше, — неуверенно пожимаю плечами, пряча глаза.
— Мм, понятно. Ну хорошо, — будто дает мне разрешение. — Думаешь, что-то изменится? Он же тебе неинтересен, — говорит со знанием дела.
— К чему все эти вопросы? — вспыхиваю недовольно, поворачиваясь к нему лицом.
Артём двигается в мою сторону, но замечая ужас в глазах, меняет траекторию и присаживается на край ванны.
— Может я хочу помочь подруге, — отвечает многозначительно, приводя меня в замешательство.
— Помочь?
— Целоваться умеешь?
— Умею! — загораюсь тут же.
— Тот нелепый поцелуй не в счет, что это вообще было? — смеется ненавязчиво. Отталкивается и медленно подходит ближе.
Не успеваю дернуться, как ловит за талию, прижимая ближе и меняя нас местами. Обхватывает за шею, смотрит в глаза, словно ищет в них согласие, скользит взглядом к губам, закусывая свои. Забываю, как дышать. Кажется все процессы в организме замедляются, лишь сердце оглушительно тарабанит в предвкушении. Не дожидаясь его остановки, сокращает расстояние и целует…
Невозможно даже сосчитать, сколько раз я представляла в красках этот момент, разгоралась от одной только мысли о том, что могла бы ощутить, но то, что происходит сейчас…
