Согласно подсчетам, в убранстве Седлецкого костехранилища использованы останки 40 000 человек. За всю историю существования костела Всех Святых ни один из высших иерархов католической церкви ни разу не выразил протеста относительно использования человеческих останков подобным образом. В настоящее время костница служит музеем, но до этого здесь регулярно проводились католические мессы. Каждое из этих произведений искусства было создано отнюдь не с эстетической целью — все они наполнены сугубо христианским смыслом, побуждающим прихожан задуматься о бренности человеческой жизни и неизбежности смерти.
Костехранилище в Богемии вдохновило других мастеров на создание небольших костниц в чешских селениях Летаровице, Здиславице и др.
В 1914 году чешский антрополог Йиндржих Матейка в склепе под костелом Святых Апостолов Петра и Павла в Мельнике (Чехия) решил создать собственный набор сложных конструкций из черепов и костей. С этой целью он использовал оставшиеся в склепе останки примерно 15 000 человек, хранившиеся здесь с тех пор, как доступ в костницу был закрыт в 1787 году в целях профилактики бактериального заражения{225}. Используя опыт сооружения костниц в Восточной Европе, Матейка разместил черепа в стенах с длинными костями, выложив узор из сердца (представляющего Божественную Любовь), якоря (представляющего Веру) и фразы «Вот Смерть».
Здесь присутствует и модель Голгофы, но крест Христов, сооруженный из бедренных костей и украшенный пальмовой ветвью, и могила Спасителя (туннель внизу стены) пусты. Он воскрес, и зрителю предлагается понимание, что смерть можно преодолеть через веру в божественное воскресение. Склеп в чешском Мельнике тематически связан с его средневековыми предшественниками, но по сложности исполнения и символической наполненности этот образец гораздо богаче.
В церкви двенадцатого века Санкт-Морис на холме Моуфснец возле деревни Аннин в Чехии сохранилась костница, которой присущ характерный для Восточной Европы облик. Склеп, предположительно возведенный в XVIII в., украшен настенной живописью в стиле memento mori, сами костные останки сформированы в четыре большие груды. Часовня Черепа (Kaplica Czaszek), в Чремне, Польша, которая исторически была частью епархии Богемии, построена в 1776 году и расположена на площади церкви Св. Варфоломея. Стены и своды, густо покрытые черепами, содержат ниши, обрамленные черепами над скрещенными берцовыми костями, в которых помещены две статуи ангелов: архангела Гавриила с трубой, над которым размещен плакат на латинском и чешском языках с девизом «Воскрешать мертвых» и архистратига Михаила с судейскими весами, стоящего над надписью «Прийти в Суд». Останки не установлены непосредственно на потолке, сотни черепов, висящих над скрещенными костями, подвешены на импровизированных проводах{226}.
Костница содержит останки примерно 3000 человек, однако в ее подвале существует большой склеп с останками на несколько тысяч человек больше. Здесь покоятся жертвы Силезеких войн, а также инфекционных болезней XVIII в. Проект был детищем приходского священника Вацлава Томашека, служившего здесь с 1764 по 1804 год. Он унаследовал старый деревянный склеп в очень ветхом состоянии{227}. Совместно с могильщиком Йозефом Пфлегером деревянные строения были расчищены, собранные человеческие останки продезинфицированы, пропитаны и погребены в подземном склепе. В настоящее время оссуа-рий расположен под часовней, возведенной в 1776 году под впечатлением от знаменитого капуцинского костехранилища в Риме. Специальные службы в ней совершаются два раза в год, в День памяти Всех Душ и на день образования церкви{228}. После смерти священника Вацлава Томашека его череп был водружен на алтарь.
В XIX в. оформление оссуариев представлено широкой стилистической палитрой. Одна из школ была основана на господствующей неоклассической эстетике, которая была популярна в начале столетия и при участии которой были возведены серии памятников на территории региона Алгарве на юге Португалии. Для этого стиля характерны тщательно сформированные механизмы с традиционными архитектурными мотивами оформления костных останков. Наилучшим примером является костехранилище в соборе Носасеньора-ду-Карму в Фаро{229}. С 1816 года кости доставляют сюда со старого кладбища. Сама церковь, над входом в которую расположена надпись: «Кости ждут костей», была торжественно открыта в 1719 году. Строительство велось орденом кармелитов.
Нумерология послужила основой для упорядоченного расположения костных останков в часовне, которые были основаны на номере три, и все элементы кратны числу три, шесть и девять. Номер три имеет очевидные корни в христианстве, но схема здесь также может быть продиктована символикой кармелитов, в частности, треугольного щита со звездами.
В убранстве часовни было использовано 1245 черепов. Возможно, даже это число может укладываться в схему, кратную числу три: оно может быть сгруппировано как 1+2 = 3; 2 + 4 = 6; 4 + 5 = 9. Можно вывести и другие параллели с коэффициентами по оформлению костных останков в часовне в Фаро, но, насколько они будут верны, можно лишь строить догадки{230}.
В Алгарве существуют и другие оссуарии, относящиеся к данной стилистической категории: небольшая часовня в Лагосе и собор в Пехао.
О другом португальском костехранилище (город Эвора), организованном в крупнейшем европейском костеле, следует упомянуть отдельно. В 1738 году король Жуан V под впечатлением от миланского оссуария церкви Сан Бернардино алле Осса, решил воссоздать в своих владениях точную копию костехранилища.
Часовня с костехранилищем разместилась в бывшей францисканской обители, в убранстве оссуария использованы останки примерно 5000 людей, взятых из близлежащих кладбищ. Как и в церкви Санта-Мария-делла-Кончеционе в Риме, склеп был задуман как место для размышлений о мирской суете и покаяния в грехах. Он также был известен как Casa do Desenjano, или Дом Разочарования{231}.
Длинные кости в эворском костеле установлены в растворе и размещены в хаотичном порядке. В склепе также присутствуют шесть толстых конструкций из останков. Потолок разделен на серию из пазух, своды окрашены сценами с участием Страстей Христовых, а также традиционными мотивами memento mori. На стенах несколько мелких, темных деревянных крестов, а также неизвестные мумии взрослого мужчины и ребенка.
Испанский филолог, юрист Франциско Перес Байер, посетивший часовню в 1780 году, предположил, что, возможно, когда-то по соседству с ними висела и третья мумия{232}. По одной из версий, три фигуры символизировали проклятых в изображениях Страшного суда, по другой — три возраста человека (юноша, взрослый, старик), вынужденных противостоять смерти.
Необходимо отметить, что стиль декора храмов и монастырей, в котором в столь причудливой форме использовались человеческие останки, встретил суровое неодобрение со стороны протестантов. Подобный культ реликвий (как и священных изображений) они считали омерзительным суеверием. Последователи Мартина Лютера утверждали, что оссуарии должны быть устранены, если не по причинам религиозной этики, то, по крайней мере, из-за соображений гигиены{233}. Между тем некоторые склепы по различным причинам продолжали свое существование и в евангелических общинах, например в церкви Св. Леонарда в Хиче, Англия, и церкви Св. Екатерины (Katharinenkirche) в Оппенгейме, Германия.
БРАТСТВА МУМИЙ
В период контрреформации (1545—1648) в католическом мире проповедуется идея о крайнем умерщвлении плоти, которая господствует и на протяжении восемнадцатого века. Мысли о смерти и разложении человеческого тела получили еще большее значение, вплоть до одержимости. Отметим, что череп и кости присутствовали на балахонах испанских инквизиторов{234}.
Дионисий Картузианец в «Жизненном направлении дворянину» поучает: «Когда же он отходит ко сну, то пусть помыслит о том, что как нынче укладывается он на свое ложе, тело его вскорости уложено будет другими в могилу»{235}.
В знаменитом труде «Трактат (или Зерцало) об искусстве достойно умирать» в жанре ars moricndi (от лат. искусство умирания), составленном неизвестным монахом-доминиканцем в эпоху Констанцского собора (1414—1418 гг.), верующим давались советы по психологическому подавлению наиболее распространенных страхов: попасть в ад, лишиться накопленного имущества, утратить веру, не выдержать мучений. В качестве доводов, наиболее полезных для умирающих, приводится пример жизни Христа, скончавшегося в жестоких муках, но воскресшего в небесной славе{236}.
Наряду с хранением костных останков в натуральном виде в этот период практиковался и такой вид погребений, как мумифицирование. Корни этого древнего погребального обычая прослеживаются во многих первобытных культурах, но особенное распространение он получил в Древнем Егинте[8].
