— И это вы говорите ветерану вьетнамской войны? — невесело пошутил Смит. — Разумеется, мне остаётся лишь утереть сопли… Но, видит бог, я не сдвинусь с места. И если предстоит подохнуть от голода, то ответственность за это я заранее возлагаю на зловредного старикашку.
— Надеетесь, что президент введёт в действие силы быстрого реагирования? — насмешливо прищурился Валенти. — Вы случайно не на ЦРУ работаете?
— Очень может быть, — с полной серьёзностью откликнулся Смит. — Но вам меня не расколоть. Так и знайте, в новом воплощении старик превратится в скунса.
— Если вы умрёте голодной смертью? — на всякий случай уточнил Валенти.
— Да, если я отдам здесь концы, — подтвердил американец. — Пусть мне дадут взять пробы, и я немедленно смоюсь.
— Как бы вам самому не превратиться в жабу, — погрозил пальцем Валенти. — Никто не пойдёт ради вас на святотатство, и вы знаете это не хуже меня. Весь комизм вашего положения в том, что высокопреподобный так и не понял и, наверное, никогда не поймёт, что вам, собственно, нужно… Такие перлы, как масс-спектрометрия, технеций, качественный анализ и прочая заумная чушь, поверьте, ничего не говорят его сердцу. Моему, сознаюсь, тоже.
— Я отдаю себе отчёт в том, что на меня смотрят как на полного идиота! — признал Смит. — Даже Тигр подозревает, что я малость сбрендил…
Он покосился на подаренную ламой статуэтку, украшавшую, как положено, северную сторону палатки.
— Но продать какой-нибудь пустячок, причём за хорошие деньги, они могут? Хотя бы несколько штук!
— Однако у вас аппетит!
— Вероятность успеха прямо пропорциональна числу проб, — погрустнел американец. — Азы методики любого эксперимента.
— Я понимаю, — сочувственно вздохнул Валенти.
— Может быть, в долине люди окажутся посговорчивее?
— Не уверен, что там вообще есть люди.
— А почему бы вам не взять меня с собой? — Смит загорелся внезапной надеждой. — Раз мне всё равно нет дальше ходу, я бы с удовольствием натянул старику нос. Хотя бы из принципа!
— Насколько я понял, наше путешествие тоже находится под вопросом. Или нет?
— А зачем вам дожидаться, пока какой-то немытый тритон или трипон, не знаю точно, порвёт ваши королевские грамоты? Что вам мешает выступить завтра, послезавтра, наконец?
— Многое, — отрицательно покачал головой Томазо Валенти. — Во-первых, ещё не дополучено продовольствие, во-вторых, не подобрана вьючная амуниция… Но не это главное. Суть в том, что меня принимают здесь как друга, и я хочу остаться им при любых обстоятельствах.
— Даже если вас, грубо говоря, вытурят?
— Это их право, мистер Смит. Устраивает нас или же нет подобное положение, но это их право.
— Ничего не поделаешь, — американец помрачнел. — Думаете, мне не понятны высокие чувства? Очень даже понятны… Восток, если ты однажды дал слабину, выворачивает тебя наизнанку. Вроде бы ничего не изменилось, а ты уже совсем другой человек…
Джой ловко разложила аппетитно нарезанный омлет по одноразовым тарелочкам из фольги. Оранжевые желтки делали ноздреватую массу удивительно похожей на арбузную мякоть, а чёрные вкрапления грибов ещё более увеличивали сходство.
— Я поставила на огонь воду, — предупредила она. — Кофе, Роберто?
— Если можно, чай. На этой чёртовой высоте кофе почти не заваривается.
— Не беда. Я научилась приготовлять превосходный «капучино». У нас ещё остались сухие сливки.
— Вы упомянули о Востоке, Смит, — напомнил Валенти.
— Я провёл во Вьетнаме семнадцать месяцев, а этого хватит на две жизни.
— Вам пришлось принимать участие в боевых операциях? — сочувственно осведомился Валенти.
— Практически нет, хотя совершенно случайно я заработал шальную пулю и, как следствие, «Пурпурное сердце». Наша база находилась в Дананге. В мою задачу входило снабжение авиасоединений жуткой дрянью под кодовым названием «Оранж-эйджент». После того как дефолиант распыляли со специально оборудованного вертолёта, листья чернели и съёживались, как от огня.
— Зачем? — Джой удивлённо раскрыла глаза. Её тщательно накрашенные ресницы затрепетали, как у куклы.
— Чтобы нашим парням было видно, где прячется вьетконг, — пояснил Роберт. — Я думаю, это все знают… Загвоздка, однако, в том, что после оранжевого дождичка увядали не только цветочки. Я слышал, что в некоторых семьях все ещё родятся уроды.
— Какой ужас! — воскликнула синьора Валенти.
— Когда от наших парней, которые методично обрабатывали джунгли в провинции Анзянь, я узнал, что мы чуть не потравили целый уезд, то сразу решил, что надо сматываться, — порывистым жестом Смит выхватил бумажник и достал поляроидный снимок, на котором была запечатлена молодая привлекательная женщина с девочкой на руках. Обе были в одинаковых золотистых туниках с высоким стоячим воротом и смотрели прямо на зрителя. Взгляд удлинённых непроницаемых глаз казался испуганным и смущённым, словно снимок был сделан в самый неподходящий момент. — Мне повезло. Я не только сумел благополучно демобилизоваться, но и кое-что вывез с собой в Штаты. Моя жена Лиен, — пояснил Смит. — Мы обвенчались в Сайгоне по католическому обряду, а Биверли родилась уже в Филадельфии.
— Божественное лицо! — восхитился Валенти. — Словно фарфоровое. Посмотри, Джой, какая изысканность черт.
— Настоящая принцесса! — одобрила синьора Валенти.
— Если уж вьетнамка красива, — нехорошо усмехнулся Смит, — то, как говорят, наповал. У нас многие женились на местных, не я один… Парни прямо-таки балдели.
— Их можно понять, — кивнул Валенти, возвращая карточку. — Примите мои поздравления.
— Ничто не проходит бесследно, — отвечая на какие-то свои мысли, уронил Смит и спрятал бумажник. — В одном прелестном местечке, которое называется «Встреча гор и вод», я набрёл на разбомблённую пагоду, где нашёл в груде обгорелого мусора обломок бронзовой статуи… Одним словом, это была моя судьба. Когда я впервые встретил Лиен в «Нефритовом дворце», где крутили кино для лётчиков, то меня будто током ударило. Тот же дремотный тягучий взгляд из-под полуопущенных век, та же всепрощающая улыбка бодхисатвы, — резким взмахом руки Смит согнал с лица невидимую паутинку. — Удивительно, верно?
— Художникам свойственно брать за образец реальный, так сказать, прототип… — начал было профессор, но вдруг осёкся, остановленный внезапной догадкой: — Простите меня, Роберт, но ваша жена…
— Да, — подтвердил коротким кивком Смит. — Они погибли при посадке в аэропорту Гонолулу.
— Бедненький мой! — глаза Джой переполнились слезами.
— Все, хватит! — отрезал Смит. — Так вы возьмёте меня в свою команду, Том?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
