Читаем без скачивания Наследник - Иар Эльтеррус

– Осветите теперь период с две тысячи двадцатого года до провозглашения Империи, – попросил академик Шпагин. – А главное – предпосылки данного события.

– Это был очень неоднозначный период в истории нашей страны, – по некоторому размышлению произнес Михаил. – С одной стороны Россия становилась сильнее, а с другой было окончательно «проедено» советское наследство, пришло в полную негодность ЖКХ. На восстановление и создание требовались средства, которых катастрофически не хватало. К счастью, государственное устройство в эти десятилетия только называлось демократией, на самом деле не имея к ней никакого отношения. Это была умно выстроенная криптократия, когда никто посторонний во властные структуры не допускался. И правители страны сумели справиться с проблемами, хотя стоило это России очень дорого – пришлось даже жестко подавлять несколько спровоцированных западными разведками бунтов. Постепенно в стране создавались все новые производства, и к две тысячи двадцать пятому году мы были уже способны выжить вообще без импорта – все необходимое для жизни производили отечественные предприятия. После этого были установленны таможенные барьеры для их поддержки, и наши товары стали стоить на внутреннем рынке в два-три раза дешевле импортных, при этом имея качество намного лучше – примерно через десятилетие как раз и была принята знаменитая концепция надежной экономии, до сих пор работающая в Империи.

– Раскройте суть данной концепции.

– Это отказ от постоянного производства все новых и новых моделей бытовой техники и других товаров долгосрочного пользования. Новинки теперь появляются в продаже только после внедрения действительно кардинальных изменений. Нет смысла менять каждые несколько лет хотя бы холодильник, если старый прекрасно работает и проработает еще двадцать-тридцать лет. Но при том эти же холодильники производятся с десятикратным запасом надежности. После появления на рынке товаров, произведенных по этой концепции, западные фирмы буквально взвыли – это лишало их прибылей, ведь западные потребители ринулись покупать русские бытовые приборы, способные работать десятилетиями. Буквально через два месяца всеми капиталистическими странами мира был принят запрет о ввозе на их территорию сверхнадежной техники нашего производства. Но правительство России и не стремилось экспортировать ее, производя, в основном, для внутреннего потребления. И, невзирая ни на какое давление со стороны, Россия так и не отказалась от данной концепции, поэтому любая наша техника обычно во много раз надежнее заграничной. Тем более, что мы обгоняем запад в развитии во многих отраслях.

– Теперь осветите политику правительства в отношении малого бизнеса начиная с две тысячи тридцатого года, – академик одобрительно кивал, но понять, что именно ему понравилось в ответе курсанта, было невозможно.

– В начале указанного года была принята программа долгосрочного государственного кредитования малых и средних предприятий, – Михаил мысленно крыл себя последними словами за то, что при подготовке обратил на эту тему мало внимания. Не думал, что спросят, а спросили! – Самым главным в этой программе я считаю то, что она была направлена на поднятие производства нестандартных товаров народного потребления и улучшения сферы услуг. Например, получить кредит на открытие цветочного магазина или ресторана было невозможно, зато, если кто-то придумывал новый прибор или новую услугу, то все наоборот. Возьмем хотя бы корпорацию «Гологратор», мы все пользуемся ее продукцией, а ведь начиналась она в те времена с крохотной мастерской, в которой и выпускались буквально на коленке первые еще неуклюжие голографические проекторы и экраны по оригинальной технологии. Как оказалось, у русских богатая фантазия, наши предки выдумали множество такого, что никому из западников и в голову не приходило. Причем, к началу сороковых годов двадцать первого века никого в нашей стране уже не интересовал зарубежный рынок, поэтому правительство в конце концов отказалось от западных стандартов, частично выработав новые, частично вернув советские. Это вызвало очередное нарастание напряженности между Россией и западным миром, торговля между ними практически сошла на нет.

Экзаменаторы сразу уловили неуверенность курсанта и принялись гонять его по этой теме. Михаил с немалым трудом смог ответить на все вопросы, но сам понимал, что ответы неполны.

– Хорошо, – академик Шпагин прервал собиравшегося задать еще один вопрос полковника Хвостенко. – Теперь расскажите мне, как обстояли дела с культурой в России первой половины двадцать первого века.

– В первое и частично второе десятилетие бал в стране правила так называемая попса, иначе говоря – популярная, массовая культура, – с облегчением затараторил курсант, этот вопрос он знал досконально, поскольку увлекался музыкой указанного времени. – Она не несла в себе ничего, кроме пустоты, звала людей к корыту, а не к небу, превращала их в животных. Это относится и к музыке, и к литературе, и даже к театру и кино. Но при этом существовала иная, альтернативная, истинная культура. Беда в том, что группы и исполнителей, поющих наполненные глубоким смыслом песни, слушали очень немногие. Да и книги, заставляющие задуматься, выходили мизерными тиражами в несколько тысяч экземпляров. Ситуацию спасало только наличие интернета, где любой желающий мог ознакомиться с шедеврами альтернативной культуры. Прозападные силы стремились лишить людей даже этой отдушины и под видом борьбы за защиту авторских прав с каждым годом все сильнее перекрывали кислород, добиваясь запрета то одного, то другого сайта. Ситуация начала меняться только к концу десятых годов, а окончательно изменилась в двадцатых, когда за дело взялся комитет по культуре, официально не существующий, но на деле имевший огромные полномочия. Его создали из по-настоящему творческих людей. Как смогли добиться, чтобы в него не проникли приспособленцы, осталось неизвестным. Возможно, эта структура изначально возникла самостоятельно, а только потом была поддержана правительством. Но начало происходить нечто странное, – Михаил увлекся и стал жестикулировать. – На пути у бездарей, толкающих людей вниз, в пропасть, начали возникать препоны, зато талантам открывались все дороги. Группы, не имевшие раньше возможности записать концерт, внезапно получали контракты от лучших студий. Книги, зовущие распахнуть крылья и взлететь, неожиданно публиковались большими тиражами. Один за другим снимались фильмы и сериалы, трогающие душу, и отнюдь не о жизни бандитских группировок или офисных хомячков, как раньше. Все это происходило медленно, постепенно, исподволь. Но через двадцать пять лет ситуация в русской культуре выглядела совершенно иначе. Западная псевдокультура, за исключением редких по-настоящему талантливых произведений, практически перестала пользоваться спросом у нас на родине. Появилось огромное число патриотических песен, книг и фильмов. При этом еще и зовущих человека вверх, говорящих, что он человек, а не животное, жаждущее только удовлетворять свои скотские желания. И…

– По этому вопросу достаточно, молодой человек, – прервал отвечающего академик. – Осветите отношения между Россией и западом в указанный период.

– Отношения? – криво усмехнулся Михаил. – Это если можно назвать их так. Элитам западных стран, особенно США, очень не нравилось, что еще в нулевых годах двадцать первого века Россия начала уходить из-под их власти, постепенно отказываясь от навязанных ей чуждых парадигм демократии, либерализма, толерантности и прочей чуши. В десятых годах эта тенденция усилилась, достигнув своего апогея в конце двадцатых. Со стороны США и сателлитов следовали провокация за провокацией, в нескольких бывших республиках СССР произошли так называемые цветные революции, спровоцированные, по всей видимости, американской разведкой. К счастью, как я уже говорил, русскому правительству путем хитрого лавирования и немалых уступок удалось не допустить войны до полного перевооружения армии. НАТО напало только в две тысячи двадцать пятом году. Они не ждали того, что их встретило – по всем границам России возникло защитное поле, протянувшееся на высоту двадцати километров. А из замаскированных бункеров ударили гравитационные орудия, превращающие их авиацию в мелкие обломки. Тайно вкладываемые в научные разработки немалые средства дали результат, и мы опередили весь мир в технологиях, причем, сумели скрыть это от противника. Поэтому война закончилась буквально за неделю. Натовские войска понесли гигантские потери в технике и живой силе. Мы же потеряли взвод солдат и две подводные лодки. Правда, самую большую роль в том, что натовцы запросили мира, сыграла орбитальная станция «Перун». Ее составные части около десяти лет выводились на орбиту под видом спутников разных назначений, а с началом военных действий соединились в одно целое. Станция атаковала лучевым и гравитационным оружием малонаселенные районы США, чем сильно напугала их правительство. На вопли демократической прессы о кровожадных русских мы не обратили ни малейшего внимания, выставив западному миру ультиматум, суть которого сводилась к одному: вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Им пришлось принять этот ультиматум, но, естественно, «хозяева мира» затаили злобу и принялись лихорадочно изобретать и производить новое оружие. Вторая война началась после объявления о восстановлении Российской Империи в две тысячи пятьдесят восьмом году. И она далась нам куда тяжелее…