под лямки рюкзака и поправила его положение на плечах.
— Что случилось? — спросил он. Человеческие выражения могли быть такими красноречивыми, но Ронин не был достаточно подкован, чтобы различать множество их нюансов.
— Ничего.
Ее поза противоречила ее ответу — напряженность согнутых рук, шаркающая походка, опущенная голова.
— Говори прямо, Лара Брукс. Тебя беспокоят подручные Военачальника?
— Черт возьми, — сказала она, замахиваясь ногой, чтобы отбросить камень в сторону. — Я не хочу об этом говорить.
Камень с грохотом отлетел в сторону, отскочив от гравия, прежде чем с глухим стуком врезаться в открытую железнодорожную шпалу.
Ронин остановился. От неожиданности, Лара чуть не врезалась в него. Он обернулся, и она посмотрела на него, щурясь от дождя. Влага прилипла к ресницам, обрамляющим ее ярко-голубые глаза.
— Должен ли я ожидать неприятностей? — спросил он.
— Я не знаю.
— А мне нужно знать.
— А я не знаю. Ты бот, ты постоянно видишь его дружков на Рынке.
— Я никогда не был с тобой на рынке. Есть причина, по которой они смотрят на тебя иначе, чем на кого-либо другого?
— Они не любят людей, — она опустила взгляд.
Шум дождя заполнил тишину между ними. Процессоры Ронина расплавились бы, пытаясь разгадать эту женщину. Ее реакция на него, когда она впервые поняла, что он бот, ее непреклонный отказ торговать с ним из-за того, кем он был, это отвращение к силовикам Военачальника…
— Что они с тобой сделали, Лара?
Она была достаточно близко, чтобы легким движением руки он мог положить ладонь ей на бедро. Как бы она отреагировала на такой контакт? Зачем он этого хотел? Она каким-то образом страдала, и что-то, спрятанное глубоко в его кодировке, говорило прикоснуться к ней, обнять ее, пока она не почувствует себя лучше.
— Они ничего мне не сделали, — она подняла подбородок и встретилась с его взглядом. — Нам не о чем говорить. Мы идем, или как?
Ронин сжал пальцы в кулак и оставил его висеть, бесполезным, у себя на боку. Никаких прикосновений; это было одно из ее условий. Возможно, он поторопился, так легко согласившись на это. Она что-то скрывала, но что он мог с этим поделать? Смотреть, как она танцует, и обеспечивать ее. Таков был уговор.
Он продолжил свой путь, ведя ее через ворота на Рынок. Для входа они использовали большие тяжелые стальные двери грузового контейнера, и Ронин еще не видел, чтобы они были закрыты.
Они миновали лавку Мусорщика и полдюжины торговых прилавков, Лара отставала от него не более чем на шаг. Она ничего не сказала, и это беспокоило. Когда он нес ее в жилище, женщина не прекращала своих протестов более десяти секунд, и ее молчание сейчас — в сочетании с явным беспокойством — не сулило ничего хорошего.
Расстояние между ними увеличилось, только когда они миновали продавца еды. Ронин оглянулся через плечо и увидел, что Лара остановилась, уставившись на еду и прикоснувшись кончиком языка к верхней губе. Она все еще была голодна? Он вспомнил, как она ела вяленое мясо, хотя «ела» — не совсем подходящее слово.
В его жилище не было еды, а это было одной из самых основных ее потребностей. Как он не подумал об этом раньше?
Он остановился, повернув голову, чтобы осмотреть ассортимент ларька.
— У меня в доме нет еды. Выбери, что возьмешь с собой.
— Но… это стоит кредитов, — сказала она, не отрывая глаз от бота, работающего у прилавка. Голова красно-белого бота была удлиненной, имитируя что-то вроде шляпы. Он резал морковь, нож поднимался и опускался достаточно быстро, чтобы звук напоминал отдаленную стрельбу из пулемета.
Ящики с продуктами заполняли большую часть прилавка; морковь, капуста, картофель и лук были единственными, которые Ронин мог легко идентифицировать. Какая ему польза от того, что он знал, как называется еда, если он ничего из этого не мог съесть? Еще больше вяленого мяса висело сбоку, поверх того, что, как он предположил, было копчеными кусками вилорога и козлятины. Позади повара на плите готовились на пару две кастрюли.
Бот шагнул к Ларе.
— Добрый вечер, — вежливо произнесло оно. — Меня зовут Зеленый. Чем я могу вам помочь? — Пустое место, где должен был быть рот бота, слегка подсвечивалось, когда он говорил.
— Это прозвище? — спросила Лара.
Оптика бота расширилась.
— Я не понимаю вашего вопроса.
— Ты белый.
— Нет. Я Зеленый.
— В тебе нет ничего зеленого.
Оптика продавца снова отрегулировалась, затворки закрылись, а затем медленно открылись.
— Добрый вечер. Меня зовут Зеленый. Чем я могу вам помочь?
Лара смотрела на бота чуть более четырнадцати секунд, прежде чем повернуться к Ронину. Ее брови были приподняты, челюсть отвисла. Она явно раньше не имела дела с автоматической идентификационной системой Зеленого класса.
— Просто закажи что-нибудь поесть, — сказал Ронин, сдерживая улыбку на губах.
— Все что угодно?
Он понадежнее повесил винтовку на плечо и сунул руку в карман, вытаскивая несколько кредитов.
— Достаточно, чтобы пережить сегодняшний вечер и завтрашнее утро.
Ее глаза расширились при виде кредитов. Она повернулась к Зеленому и указала на одно из копченых блюд.
— Это. И немного вон той картошки и моркови.
— Это все? — спросил Ронин. Он не знал, сколько еды и питья нужно людям, хотя был уверен, что информация хранится где-то в тлеющих руинах его памяти.
— Это больше, чем я ела за последние недели, — пробормотала она. — Дай мне еще этого вяленого мяса.
Зеленый ловко нарезал овощи и выложил их на плоскую поверхность гриля. Пока они готовились, он отрезал несколько ломтиков копченого мяса и несколько полосок вяленого мяса, завернув оба блюда в их собственные бумажные пакеты.
Зеленый, казалось, не был способен рассуждать на том же уровне, что более продвинутые боты или синты, но он выполнял свои задачи с эффективностью и скоростью, которые могли быть только результатом отработанного программирования. Это было целью Зеленого, причиной, по которой он был сформирован Создателями и разбужен Пророком.
Ронин оплатил покупку после того, как Лара получила свой заказ, и они вместе продолжили свой путь по Рынку. Его обонятельные сенсоры сфокусировались на запахе ее еды, специях, которыми было обработано мясо, и аромате приготовленных овощей. Запахи, которые он улавливал много раз, во многих местах, но почему-то никогда не придавал этому значения. Для людей эти запахи означали выживание.
— Почему он так растерялся? — спросила она, спеша идти рядом с Ронином. Она прижимала свертки с едой к груди.
— Зеленый?
— Да.
— Мы все сформированы Создателями, но не одинаково, — он осмотрел местность своей оптикой, осмотрев ботов по меньшей мере дюжины разных моделей. Все синты были похожи тем, что
