— Ты что, хотел соблазнить ими меня? Или убедить в твоих чувствах?
— Нет. — Он вдруг нахмурился и решительно покачал головой. — В любом случае, что бы ни произошло, они остались бы у тебя.
Он уже доказал это, подумала Тина. Против своей воли, она склонила голову и вгляделась в украшение. Это была пара бриллиантовых сережек. Две лилии, сверкающие тысячами разноцветных огней. Каждый камешек в их лепестках был больше, чем бриллиант в обручальном кольце Дженни. А бриллиантов такой величины, как те, что были искусно вделаны в центр цветочной чашечки, Тине видеть еще не доводилось. Все это искрилось и сияло, ослепляя своим блеском.
Это был действительно безумно роскошный подарок. Такие подарки мужчины дарят любовницам, которые живут на их содержании. «Содержанка» — это слово острой болью отозвалось в душе Тины. Ей было бы легче, если бы подарок Дьюка оказался проще и дешевле. Так она могла бы еще надеяться на что-то, а эти роскошные алмазные лилии утверждают ее только в одном качестве — его любовницы. Дьюк никогда не подумает жениться на ней, что бы она ни делала для этого.
— Тебе они не нравятся? — спросил Дьюк, в его голосе прозвучали тревога и огорчение.
— Конечно, нравятся. Как они могут не понравиться? Это самые потрясающие серьги, которые я когда-либо видела, — искренне ответила Тина.
— Тогда, пожалуйста, надень их, Тина.
Тина заколебалась. Если она откажется, это вызовет лишние недоразумения между ними. Она еще немного поразмыслила и решила согласиться на просьбу Дьюка, хотя в глубине души бился огонек боли. Непослушными, дрожащими пальцами она вынула из ушей свои обычные серьги. Какими же жалкими, дешевыми казались они рядом с изысканным творением известного ювелира.
С усилием она заставила себя посмотреть ему в глаза после того, как застегнула первую, а затем и вторую серьгу. Тина заметила, как в глазах Дьюка загораются искры радости, по его лицу расплылась довольная улыбка. Он удовлетворенно посмотрел на оба ее уха, потом его взгляд скользнул вниз по ее шее, разбросанным в беспорядке по плечам волосам и остановился на обнаженной груди.
Тина почувствовала, как заливается краской, словно смущенная девочка. Дьюк смотрел на нее так, что догадаться, о чем он в этот миг думает, не составляло никакого труда. Это был взгляд хозяина, любующегося дорогой и красивой вещью. Мозг Тины молнией прорезало осознание: я для него такая же драгоценная вещь. Он меня купил!
— Ты выглядишь великолепно, — хрипло прошептал он.
Она изобразила ослепительную улыбку.
— Рада, что ты так думаешь.
— Пойдем, посмотришь на себя, — произнес он, поднимаясь на ноги, и потянул ее за собой.
Он подвел ее к зеркалу и отошел назад. Он встал за ее спиной, забрав назад волосы, чтобы они не закрывали ушей. Бриллиантовый блеск заставил Тину зажмуриться. В этих серьгах у нее был вид миллиардерши или кинозвезды с мировым именем.
— Они прекрасно подходят тебе, — торжествующим голосом произнес Дьюк. — Нет, даже не то. Это ты украшаешь их.
Тина на минуту запнулась, пытаясь изобрести подходящий ответ, но ее спас стук в дверь. При этом неожиданном звуке она испытала невыразимое облегчение.
— Должно быть, принесли завтрак, — решил Дьюк, поворачиваясь, чтобы открыть дверь. — Там, в ванной, есть еще один халат.
Тина, не теряя ни секунды, кинулась в ванную, словно в спасительное убежище. Ей было не по себе. Не то чтобы она боялась, что ее застигнут голой, или стеснялась вошедшей с подносом горничной. Нет, дело было совсем в другом. Все испортили эти проклятые сережки. Они словно насмехались над ней. Каждый бриллиантик шептал в ухо Тины мерзкое слово — «содержанка».
Тина умылась и привела себя в порядок, насколько это было возможно. Она хотела было снять бриллианты, но ее точно останавливало что-то. Ладно, она снимет их после, отговорившись тем, что роскошные серьги совсем не подходят к ее скромному туалету. А сейчас это вызвало бы слишком много совсем ненужных вопросов и обид.
Когда она появилась из ванной, стол был уже сервирован. Горничная удалилась, а Дьюк по-детски радовался предстоящему вкусному завтраку. Они с удовольствием приступили к трапезе, подсмеиваясь над аппетитом друг друга. Действительно, после бурной ночи аппетит, казалось, удесятерился, а блюда словно стали намного вкуснее.
За едой они обсуждали, как уладить дела Тины в Австралии. Нужно было уложить ее вещи, а все, что она не возьмет с собой, отправить к матери или к Дженни.
Оставалось и еще одно дело — платье к свадьбе Дженни. Нужно было успеть до отъезда закончить эскизы и выкройки и отнести их к портнихе. Тине не хотелось подводить сестру.
Учитывая еще и необходимость сообщить об отъезде деловым партнерам и знакомым, отправление в Англию нельзя было планировать раньше конца недели, да и то если не возникнет каких-нибудь непредвиденных обстоятельств.
Однако Тина недооценила Дьюка. Раз уж он решил начать новую жизнь — жизнь с ней, он не желал ничего откладывать. Дьюк целиком взял на себя все хлопоты и расходы, связанные с улаживанием ее дел. Благодаря его неистощимой энергии, связям и сметке они успели закончить все связанные с отъездом дела за три дня, а не за неделю.
Теперь Тина уже по-новому прочувствовала, что такое быть с кем-то связанной. Она не делала ни шагу без Дьюка, советовалась с ним по любому пустяку, поверяла ему все свои тревоги и планы. Дьюк за несколько дней сумел стать частью ее жизни, частью ее самой. Это немного пугало Тину. Привыкнув к одиночеству, она опасалась, что такая идиллия не может быть долгой.
Необходимо еще так много узнать о нем! Но Тина чувствовала, что не стоит лезть в душу Дьюка, это может плохо кончиться. Ее попытки разведать о нем все только оттолкнут его, воздвигнут между ними стену недоверия. Нужно набраться терпения. Может быть, со временем все изменится.
Тина понимала, что еще не до конца освоилась со своим новым положением. Она почувствовала это особенно остро, когда они с Дьюком приехали в четверг утром в аэропорт. Он тут же отправился оформлять багаж и улаживать последние формальности.
Не то чтобы Тина жалела о свершившемся. Вовсе нет! Но она не могла избавиться от непонятной тревоги, когда поняла, что назад пути нет: мосты сожжены. Особенно сильное волнение охватило ее, когда они устроились в салоне первого класса «Боинга-747». Стюард тут же подал два высоких бокала с шампанским. Нежно улыбнувшись, Дьюк приподнял свой бокал, словно желая произнести тост. Тина почувствовала, как ее тревога сходит на нет.
Словно мы отправляемся в свадебное путешествие, подумала она. Да, двое счастливых новобрачных: только что поженились, начинают новую жизнь, заводят свою семью. Возможно, так они с Дьюком и выглядят со стороны. Но она-то знает, что все обстоит совсем не так! Однако, одернула себя Тина, ты сама, добровольно пошла на это. И нечего переживать. Почему же тогда на ее глаза наворачиваются предательские слезы? Почему она волнуется, словно юная девушка?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
