Роуан произнес фразу Дьюка, подражая его голосу. Тина слегка поморщилась. Все услышанное совсем не радовало ее. Ей было неприятно узнавать, что кто-то знает о нем то, о чем она даже представления не имеет.
Трудно было понять, как Дьюк мог относиться к своей работе столь наплевательски, особенно если вспомнить, что все его пьесы имели невероятный успех и были безоговорочно приняты критикой. И все-таки, если верить Дерку — а не доверять ему у Тины причин не было, — теперешнее поведение Дьюка было весьма непонятно. Он изменился ради нее или же ей удалось его изменить?
Она оглянулась, желая увидеть Дьюка. Он сидел рядом с Энн в кресле, стоящем в другом углу гостиной. Однако он не смотрел на свою собеседницу. Он глядел прямо на Тину, глядел пристально, с напряжением и тревогой. Энн обратилась к нему, дотронулась до его руки, желая привлечь к себе его внимание. Он ничего не замечал, в упор уставившись на Тину, словно весь мир и люди вокруг разом исчезли и остались только они двое.
Дерк снова заговорил:
— Тина, вижу, для тебя эта новость стала ударом, но ты должна что-то сделать, чтобы Дьюк снова начал писать. Он не должен остановиться. Ты понимаешь, что Дьюк не обычный писатель? Он станет одним из самых крупных драматургов двадцатого века, может быть, даже самым крупным. Помоги ему!
Внезапно Тина почувствовала тошноту и головокружение. Перед глазами все слилось в пеструю ленту и поплыло. Она не испугалась: такое с ней случалось нередко. Последний раз она испытывала подобное в «Эспланаде» перед дверью номера Дьюка, когда они в первый раз встретились после восьмилетней разлуки. Доктор называл это нервно-сосудистым рефлексом. Приступы длились минуту, не больше. Поэтому Тина никогда не придавала им значения. Она инстинктивно откинулась на спинку дивана, прикрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы ее состояние заметил кто-либо посторонний.
Однако от глаз Дьюка трудно было что-либо скрыть. Он встревоженно нахмурился, оттолкнул руку Энн и резко вскочил.
Тина опомнилась после минутной слабости, краткий приступ миновал. Дерк, запнувшийся было на полуслове, когда заметил, что с ней творится что-то неладное, быстро договорил то, что намеревался сказать:
— Бога ради, Тина! Заставь Дьюка снова писать!
И тут Дьюк опустился перед ней на колени, с силой сжав в руках ее локти. На его лице застыли страх и тревога.
— Ты не заболела, Тина? — спросил он так, словно речь шла о вопросе жизни и смерти.
Она мягко улыбнулась, растроганная его заботой.
— Нет, со мной все в порядке, Дьюк.
— Но я же видел, Тина, что тебе стало плохо.
Он требовал признания, даже обвинял, будто она намеревалась его обмануть.
— Да нет же, все в порядке, не сомневайся, — уверила она, смущаясь от его непонятного страха и волнения. Все разговоры в комнате затихли, и они оказались в центре всеобщего внимания.
Что-то зловещее мелькнуло в глазах Дьюка.
— Может, тебя расстроили слова Дерка? — Он повернулся к приятелю и посмотрел на него так, будто хотел испепелить на месте. Тот испуганно попятился. — Что ты ей сказал? — жестко потребовал у него Дьюк.
Растерянный и напуганный, Дерк съежился и завертел головой, не понимая, в чем он виноват. Тина решила прийти к нему на помощь.
— Ничего! — Это слово они выкрикнули в один голос.
— Клянусь, Дьюк, ничего! — добавил на всякий случай Дерк дрожащим голосом.
Дьюк медленно обернулся к Тине, его зеленые глаза впились в нее.
— Что же тогда случилось? — тихо, но настойчиво спросил он, больно сжав ее запястье.
— Да в самом деле ничего…
— Скажи правду!
Она не хотела говорить, сама не зная почему. Ей было не по себе, эта беспричинная вспышка неприятно удивила и испугала ее. Дерк сидел как потерянный, нервно потирая руки. Дьюк продолжал глядеть на них с угрозой, как на застигнутых врасплох преступников.
— Расскажи! — повторил он.
— Просто немножко закружилась голова… — начала она, желая показать, какая все это незначительная чепуха.
— Дальше!
— На несколько секунд…
— И?
— Небольшое нарушение мозгового кровообращения. Это ничего не значит, ерунда…
— Боже… Боже… Боже!
В этом крике чувствовались такое отчаяние и ужас, каких Тина прежде не слыхала. Дьюк опустил голову, словно сдаваясь перед жестокой и несправедливой судьбой и признавая свое поражение. Тина опять почувствовала, как по спине крадется противный холодок, и вздрогнула.
Это привело к еще одной яростной вспышке Дьюка. Он рванулся к ней, одной рукой подхватил под колени, а другой взял за плечи и легко, словно ребенка, поднял. Он выпрямился и стоял теперь с живой ношей на руках. Она ощущала безумный стук его сердца, видела смертельную бледность лица и ничего не понимала.
Дьюк обернулся к остальным гостям. На них глядели изумленные, перепуганные, любопытные и даже злорадные лица. Кто-то действительно переживал, а кто-то предвкушал занятное зрелище. Но одно лицо выделялось из общей массы — лицо хозяйки. На нем застыло выражение неподдельного ужаса.
Тина закрыла глаза, не желая видеть эту сцену, ощущая себя совершенно беспомощной. Теперь избежать сплетен не удастся, все потеряно.
— Тина заболела. Я забираю ее домой, — объявил Дьюк тоном, не терпящим возражений.
— Я же могу идти сама, — шепнула она, приоткрыв глаза.
— Я тебя понесу, — мрачно заявил он.
Ричард Йорк проводил их к дверям.
— Мне так жаль, — прошептала Тина ему, с болью вспоминая неприятную сцену.
— Мы все сожалеем о вашем… приступе, — любезно ответил хозяин дома.
Они наскоро распрощались.
Дьюк тут же направился к машине. Он шумно, с хрипом дышал.
— Я в полном порядке, Дьюк, правда, — умоляла Тина. — Ты можешь отпустить меня.
Он, казалось, ничего не слышал. Заботливо устроив ее на переднем сиденье, он выдавил:
— Едем скорее домой!
Усаживаясь за руль, он все еще задыхался от недавнего напряжения. Поездка превратилась в сплошной кошмар. Дьюк настоял, чтобы Тина в деталях рассказала ему обо всем, что испытала во время приступа, равно как и выслушал всю историю ее болезни с самого рождения. Он настолько сомневался, что это всего лишь нервно-сосудистый рефлекс, что Тина посоветовала ему обратиться к ее доктору в Сиднее за подтверждением, что все ею сказанное — правда. К ее величайшему неудовольствию, Дьюк сразу заявил, что так и сделает.
Он мне не доверяет, подумала Тина.
Весь остаток пути до Найтсбриджа они напряженно молчали. Остановив машину возле дома, Дьюк повернулся к Тине и поглядел на нее пристальным, испытующим взором.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
