— Я не желаю, чтобы ты встречалась и разговаривала с Дерком Роуаном. Я не хочу, чтобы ты вообще когда-нибудь с ним виделась, — жестко приказал он.
Услышав столь необычного рода просьбу, Тина от удивления онемела. Ей было достаточно хорошо известно умение Дьюка безжалостно рвать с друзьями, однако Дерк ничем не заслужил такого отношения. Он всегда искренне любил и почитал Дьюка, заботился о его будущем. Его очень волновала творческая судьба молодого драматурга.
— Почему? — только и смогла спросить она.
— О чем говорил с тобой Дерк сегодня вечером?
— Неужели это имеет значение?
— Да.
Он испепелял ее взглядом, его лицо помрачнело, брови сошлись в одну линию. Тина задумалась, стоит ли говорить с ним именно сейчас о его писательстве, но тут же отказалась от этой мысли. Все, что делал Дьюк Торп, было результатом его собственного решения, а не чужих советов. К тому же она обещала не давить на него.
— Да ни о чем, — отмахнулась она так небрежно, как только умела.
— Он говорил обо мне? — настаивал Дьюк.
— Нет, — сказала она, тут же устыдившись этой мелкой лжи.
— Тогда о чем же?
— О прошлом, о нашей совместной работе в Австралии.
— Дай мне обещание больше никогда не встречаться с Дерком Роуаном, — снова потребовал он.
— Дьюк, он же мой старый друг, — запротестовала Тина. — Чего ради давать ему от ворот поворот?
Зеленые глаза зажглись дикой животной яростью.
— Потому, что я до безумия ревную тебя к нему, — выпалил Дьюк. Он был просто в неистовстве.
Тина недоверчиво уставилась на него, решив, что Дьюк лжет. У него не было причин ревновать ее к кому бы то ни было, особенно к Роуану. Кроме того, она пребывала в уверенности, что Дьюк не из числа безумных ревнивцев, приходящих в ярость, стоит кому-то обратить на их женщину хоть самое мимолетное внимание. Он разумный и справедливый человек.
Что станет с нами? — подумала она. Как мы дошли до такого? Они оба лгали — она чувствовала это, — и лгали по мелочам, скрывая главное.
— Поклянись мне в этом, Тина.
Она замотала головой. Но это же совершенное безумие!
— Этого я сделать не могу, Дьюк, — тихо ответила она.
— Почему?
— Потому что это несправедливо по отношению к Дерку.
— Несправедливо! — Он отвернулся, уставившись в ночную тьму. У него вырвался горький приглушенный смех. Этот смех внезапно прервался, сменившись мрачным молчанием. Тина чувствовала, что ее нервы на пределе.
Дьюк уходил от нее, погружаясь в себя, в свое одиночество.
Ее охватил ужас. Она не может потерять его из-за такой ерунды! Тина лихорадочно заговорила.
— Ты говорил, я вправе поступать, как пожелаю, Дьюк. Так зачем теперь ты приказываешь мне? Я с тобой, потому что хочу этого. С Дерком меня связывают три года общей работы. Ты знаешь, что между нами нет ничего, кроме дружбы. Какой может быть вред, если Дерк и я…
— Позволь мне самому судить об этом, Тина! — огрызнулся он и зло посмотрел ей в глаза.
— Так же, как ты рассудил и исчез из моей жизни на восемь лет? — парировала она.
На его щеке задергались мышцы. Он заговорил медленно, нарочито четко выговаривая слова.
— Веришь ты или нет, но Дерк Роуан способен испортить наши отношения. Если я нужен тебе, Тина, то мне нужно это обещание. И никаких уловок.
Он что-то скрывал от нее, какую-то тайну, которую не откроет ей никогда и ни при каких обстоятельствах. И не позволит никому, даже самому близкому другу, сделать это. Возможно, все дело в том, что Дерк что-то знает о его тайне…
Что ж, придется согласиться на его требование, какая бы причина за ним ни стояла. Для нее Дьюк гораздо важнее Роуана. Их отношения слишком драгоценны, чтобы рисковать ими ради дружбы с другим мужчиной.
— Обещаю, — произнесла она бесцветным голосом, в глубине души сожалея о том, что вообще согласилась пойти на эту вечеринку.
У Дьюка вырвался глубокий вздох облегчения, он потянулся вперед и повернул ключ зажигания. Они были дома, но эта мысль не принесла Тине утешения. С этой минуты между ними, подобно тени, легла его тайна. Эта тайна вечно будет следовать за ними, омрачая самые прекрасные минуты близости.
Дьюк помог Тине выйти из машины. Хлопок дверцы за ее спиной, казалось, возвещал о том, что все происшедшее сегодня вечером остается в прошлом. Все, но не тайна Дьюка. Удастся ли ей когда-нибудь докопаться до всей правды?
13
После неудачной вечеринки у Йорков в жизни Дьюка и Тины изменилось многое. Он буквально ни на шаг не отходил от нее, предупреждал малейшее желание, не спускал с нее глаз в театре и на улице. Тина даже задавалась вопросом, уж не знак ли это приближения конца их отношений?
От ее врача из Сиднея пришло письмо с подтверждением того, что она рассказала Дьюку о своей болезни и ее причинах. Это письмо немного успокоило Дьюка, он перестал переживать из-за сущих пустяков, но по-прежнему старался никуда не отпускать ее одну. Тина перестала обижаться на его поведение, поняв, что причиной всему — не эгоизм собственника и не желание ограничить ее свободу, а забота о ее благополучии.
Дьюк ни разу не признался Тине в любви, но в каждом его поступке, каждом взгляде и прикосновении она чувствовала это. Их союз был почти безоблачным. Но какая-то тревога не давала Тине наслаждаться счастьем взаимной любви.
В положенный срок они получили приглашение на свадьбу Дженни. Тина, улыбнувшись, передала открытку Дьюку — ее и умилила и посмешила эта кукольная открыточка, расписанная золотыми колокольчиками и розовыми бантами. Дьюк ответил ей улыбкой, но стоило ему начать читать, как его лицо помрачнело. Он поднял глаза и посмотрел на Тину.
— Очень жаль, но я не смогу поехать с тобой. Я никогда не хожу на свадьбы и не сделаю исключений для Дженни.
— Но ты же говорил… — У Тины пересохли губы при виде сурового и решительного выражения его лица.
— Я говорил, что ты поедешь на свадьбу, и постараюсь, чтобы ты не опоздала. И, конечно, ты проведешь Рождество с семьей. Твой билет в Австралию уже заказан. Все будет точно так, как я обещал.
Тина была растерянна и подавленна. Значит, он купил авиабилет только ей! Он хочет, чтобы она отправилась домой одна!
— Я думала… — Она почувствовала, как похолодело у нее внутри, и с трудом заставила себя говорить спокойно. — Я думала, тебе захочется тоже поехать со мной, Дьюк.
— Тина… — некоторое время он молчал. На его лице отразилась тяжелая внутренняя борьба между жалостью к ней и стремлением настоять на своем. В следующее мгновение он вскочил на ноги и притянул ее к себе, стараясь смягчить нанесенную обиду. Его теплые губы прижались к ее виску. — Быть с тобой — это счастье, которого я никогда не ожидал и на которое уже не надеялся, — пробормотал он. — Жаль, что ты так расстроилась из-за моего отказа поехать с тобой в Австралию. Пойми, Тина, это невозможно, у меня срочные дела в Америке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
