Слышу рядом недовольное кряхтение. Поднимаю глаза и в ужасе смотрю на сердитого Анквиста. В синем чуть помятом костюме, в белоснежной рубашке и спущенном до половины груди галстуком он нависает надо мной хмурой тенью, да еще буравит недовольным взглядом. Вот как он тут оказался? Он же на свадьбу уехал!
– Заканчивай, поговорить надо, – глухо бросает он. И сунув руки в карманы невозможно дорогих штанов, отходит к периллам.
Мрачно разглядывает затянутый тентом бассейн, газоны с изумрудной травой, а за ними реку.
– Ой, меня зовут. Не могу говорить, – шепчу в трубку.
– Да погоди ты, – останавливает меня Денис. – Похороны когда? Мы с ребятами придем тебя поддержать.
– Спасибо, я сообщу. Все. Пока, Дэн. Не могу говорить, – повторяю для особо одаренных и бросаюсь следом за большим властным мужчиной.
Может, он прочитал мои сообщения. Может, уже нашел наших с Лаймой врагов? Или ему еще какие-то сведения потребовались.
– Оля, – упирается в меня тяжелым взглядом Анквист. – С кем ты сейчас говорила?
– С одногруппником. Он хочет прийти на похороны Лаймы, – лепечу, словно оправдываюсь. – А я еще не знаю, когда нам вернут тело, – говорю и сама не верю, что это о Лайме. О моей сестре! Такой веселой и бойкой!
Нет Лаймы. Нет. Пора уже привыкнуть.
– Тело нам вернули, – нехотя сообщает Федор Николаевич. – Сейчас Лайму в частном морге обряжают. Я распорядился. К вечеру подъедем с тобой. Попрощаемся, – роняет скупо и насупленно.
– А как же похороны? – таращусь изумленно. – Я хочу проводить сестру в последний путь, – добавляю настойчиво.
– Ты уверена? Я бы не рекомендовал тебе светиться около могилки. Мы точно не знаем, кто и зачем убил твою сестру. Версия, что покушались на Розу, отпала, как самая идиотская, – напряженно смотрит он вдаль.
– Если не я, то кто придет? У нас никого нет…
– Может, родители, Оль? – повернувшись, одаривает меня темным взглядом.
«Нет! Не дай бог!» – только бы не закричать вслух.
– Их не будет, – мотаю я головой. – Если вы, конечно, не сообщили…
– Почему я? – недоуменно вскидывается Федор Николаевич. И тут я понимаю простую истину. Он не читал моих сообщений и даже не смотрел их в пуш-уведомлениях.
Пренебрег. Счел мои проблемы пустяшными.
– Я вам все написала, – бурчу сквозь слезы. Разворачиваюсь и иду в комнату.
– Погоди. Я тебя не отпускал, – несется вслед строгий голос.
– Мне нужно проверить Дамира, – ухожу от ответа.
А влетев в спальню, медленно оседаю около кровати, на которой спит мой племянник.
«Никто нам не поможет, Демочка. Никто не спасет», – уткнувшись лицом в белое покрывало, реву как маленькая.
– Я не понял, а что произошло? – входит следом Федор Николаевич. Зачарованно глядит на сына. На небритом хмуром лице появляется подобие улыбки.
– Вы не читали моих сообщений. Слушать меня не захотели, – шиплю аки змея. – Вы просто не верите мне. Считаете дурочкой! – выговариваю запальчиво. И тут же мой локоть оказывается в крепких тисках.
Федор сжимает мою руку и чуть грубовато выводит из комнаты. Усаживает на лавку и сам садится рядом.
– Не смей указывать мне, что делать. Поняла, малявка? Прочту я твои сводки в центр. Только толку с них мало. В любом случае, сиди дома и не отсвечивай. Это ясно? – буравит меня злым взглядом.
– Мне в университет надо. И сестру похоронить, – цежу, вырываясь. Отворачиваюсь от деспотичного самодура и не знаю, что делать дальше.
А если он распахнет дверь и скажет «вали отсюда!»? Что ты будешь делать? Куда засунешь свои принципы? Отвернувшись, сижу и даже не знаю, что ответить или как поступить.
– На похороны поедем вместе, – выдыхает Анквист после долгого молчания. – Только чтобы никаких дружбанов рядом не было, – добавляет с угрозой.
– Да кому могут помешать мои друзья? – разворачиваюсь порывисто и со всей дури врезаюсь в мускулистую грудь Федора Николаевича.
Взмахиваю руками, как крыльями.
– Стоять, – шутливо басит он, откинувшись на спинку дивана. – Ты слишком много думаешь, так нельзя, – перебирает в пальцах тонкую прядку моих волос. – Тебя и Дамирку я защищу. Сдохну сам, но вас прикрою. А гражданские лоси мне там точно не нужны. Мало ли какая ситуация. Полягут люди, Мась. Понимаешь? – зовет меня так же, как и Дамир. И не отпускает.
Вдыхаю запах хорошего парфюма и очень дорогого коньяка. Именно так и пахнут взрослые умные мужики, на полную катушку живущие эту жизнь. Слегка касаюсь рукой накачанных мышц и чувствую тяжесть внизу живота.
– Ты еще маленькая, – абсолютно точно считав мои эмоции, проводит ладонью по спине. Разгоняет дрожь по всему телу, заставляя трепетать каждой клеточкой и каждым нервным окончанием.
– Я пойду, – пытаюсь отстраниться. Иначе точно с ума сойду от близости. Нафантазирую себе ворох эротических иллюзий и всю ночь спать не буду.
– У меня вопрос, –сжимая мою ладошку в своей, удерживает меня Федор. – Кто тебя и где зажимал? Говори, кто посмел? Я надаю по ушам.
– Что? Нет! – охаю изумленно и готова сгореть от стыда. – Откуда вы взяли?
– Ты сама говорила своему хахалю… Что тебе по фиг, лишь бы не зажимали…
– А, это, – тяну с облегчением. Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. – Вы не так поняли, Федор Николаевич, – смахиваю слезы с глаз. – У меня проблема с деканом. Он на меня взъелся и подговорил нескольких преподавателей. Они меня зажимают. То есть ставят заниженные оценки…
– А ты типа отличница? – смеется Федор. – Никогда не целовался с отличницами, – притягивает меня к себе широкой лапой. Другой рукой ведет по спине и тихо шепчет на ушко. – Не бойся. Ты под моей защитой. С деканом твоим я порешаю. А сейчас – беги, иначе я за себя не отвечаю, – нехотя выпускает из медвежьих объятий.
Скрываюсь в комнате. Запираю балконную дверь и пытаюсь перевести дух.
Что это было сейчас? Я вас спрашиваю, Федор Николаевич, что это было?
Глава 22
Глава 22
Вот только отличниц у меня не было!
Вру, конечно, в школе одна на шею вешалась. Думала, если по всем предметам пятерки, и преподы бьются в экстазе от шикарных знаний, то и я паду к ее ногам.
А вот и не фиг! Мне никогда не нравились правильные девочки. Вечно по шаболдам носило. И первая моя, Лена, огонь-девка была! Потом, правда, вышла замуж за какого-то лошарика, детей нарожала. Глаза потухли и руки опустились. На мужика ее мелкая братва наехала. Требовали бабла. Видите ли, ларек не там поставил. Ленка тогда за помощью прискакала. А я не отказал. Вписался. Всем по ушам надавал. Велел не трогать.
«Мужик мне этот почти как родственник», – ухмыляюсь устало.
Захожу к себе в рабочий кабинет, плюхаюсь в кресло и все пытаюсь понять, чем менятак зацепила Оливия.
«Молодого мясца захотелось», – думаю, ощерившись. И тут же обрываю себя. Ляпнул бы кто другой, всек бы, не колеблясь. Зацепила меня малышка, ох, зацепила!
Плеснув в стакан виски, выпиваю залпом. Горло обжигает от элитного алкоголя, а в груди тут же расплывается огненный жар.
За что пью, непонятно. И Лайму помянуть надо бы, и за здоровье молодых жахнуть.
Мажу взглядом по Брайтлингу. Через час праздничный обед в доме жениха. Вот я после ЗАГСа домой и заехал. Все лучше, чем в свадебном кортеже, как г.вно в проруби, болтаться.
«Что им там пожелать?» – размышляю, прикрыв глаза. Надо бы какие-то слова подобрать. Теплые и добрые. А у меня в башке только одно вертится!
Плодитесь и размножайтесь!
И Оливия моя, девочка волшебная, все перед глазами стоит. Угорел я, что ли? Или из-за последних событий основной инстинкт обострился. Не знаю! Только одно понимаю четко. Надо как-то избавляться от этой зависимости. С хера ли я о девчонке все время думаю? Мозги поплыли, как у школьника. А дел до фига и все срочные.
«Клин нужно вышибить клином», – решаю, поднимаясь с места. Снова выхожу на террасу. Гляжу вдаль на реку и лесок на том берегу. И неожиданно принимаю решение.
