для тебя теплый и очень приятный сюрприз…»
Фу, не надо! Я только пять минут назад в очередной раз помыла руки после твоего «теплого сюрприза».
* * *
Немного придя в себя, отправляюсь на работу. Там меня встречают девочки по смене:
— Вау, да ты звезда!
Взгляды даже немного завистливые, все лезут узнать подробности и как будто погреться в лучах… славы.
Тоже мне, слава!
Глупости такие, честное слово.
Мне-то совсем не весело.
От Веры прилетает еще какое-то сообщение. Дальше слова «Привет…» не читаю, блокирую ее, кинув в черный список и удаляю переписку без сожаления.
Следом до меня пытается дозвониться Лада, и я возмущенно отправляю ее туда же — в черный список. Лада всегда была подпевалой у Верочки, все ее идеи поддерживала, и возмущения была гораздо приумножать. Вот так и сейчас вышло, Веру во всем голословно поддерживала, напела обо мне черт знает чего Ане…
Нет, с такими «подругами» мне не по пути! Даже если Верочка надумала извиниться, уже слишком поздно. Поздно пить Боржоми, когда почки отвалились.
Я уже по самую макушку в проблемах, которых не было бы, не реши Верочка замутить черт знает что. То ли реально хотела якобы положительного мужика мне подсунуть, то ли просто опростоволосилась, замоталась в суете и признаваться не захотела.
Думала, все само собой уляжется, и Глаша возражать не станет. Она же никогда не возражает…
Ведь за всей этой суетой я и о Тихоне почти думать забыла. То есть, как причина всего кипиша, он в моих мыслях присутствовал, но не сам, не как личность… тревожная и все-таки волнующая…
И, как грустно, тогда самой большой моей проблемой был этот сосед.
И чего мне стоило не поднимать этот скандал?
Вот так всегда!
Молчишь — плохо. Пытаешься себя отстоять — еще хуже получается.
Заканчиваю довольно поздно.
Наверное, уже и к Ане идти нет никакого смысла. Да, смысла идти нет, потому что от нее приходит сообщение: «Брат не разрешил позвать гостей, сорри! Так неудобно получилось!»
Успокаиваю ее: «Ладно, давай в другой раз?»
Сама плетусь на квартиру.
Теперь это жилище для меня как тюрьма…
Неожиданно в голову приходит решение: а не уехать ли мне?
Родственников проведаю. Родителей навещу…
Надолго задержусь или нет, еще не знаю.
Но то, что здесь оставаться не хочу, это ясно на сто процентов.
Терпеть приставания мужчины, который решил, что я обязана его хотеть… Бррр…
С ключами как быть? Через курьера отправлю?
Хм… Кажется, идея неплохая, вот и настроение поднялось.
Квартиру открываю уже с другим настроением.
Дверь за спиной мягко щелкает.
Внезапно я слышу шаги… Кто-то идет из соседней комнаты.
Ко мне.
Свет не включает. И я пошевелиться от страха не могу.
Только волосы на затылке приподнимаются!
Пошевелиться не могу.
Звук шагов грохочет в ушах.
Сердце бухает сильно.
Уверенные, мужские шаги.
Я…
Я не одна в квартире.
Глава 17
Аглая
Паника сковывает все тело, холод склизкими ледяными щупальцами обхватывает горло, ползет по шее, касается губ.
Заставляю себя пошевелиться, тянусь к выключателю.
Щелк.
Ничего.
Еще раз — щелк!
НИЧЕГО!
Я в ужасе…
Словно оказалась в том самом триллере, где в темноте притаился… маньяк.
Делаю шаг назад, судорожно ищу ручку двери, нажимаю и… вываливаюсь спиной вперед в подъезд, распахнув дверь.
Истошный визг разносится далеко по подъезду.
Шаги ускоряются и… из темноты выныривает… Михаил.
— Ты чего кричишь? Это же я.
— Ми… Мих… Какого… Мих… хуил? — вырывается непроизвольно и потом я, набрав полные легкие воздуха, ору. — Ты больной, что ли?! Так и обкакаться можно! От страха! С ума сошел! Ты что творишь?!
— Эй… Я всего лишь сюрприз тебе хотел сделать. Романтический.
Выглядит невозмутимо.
И, самое дурацкое, что он одет расслабленно — легкие льняные брюки, босые ступни, рубашка белая, легкая, расстегнута до самой груди!
И в руке — светодиодная безопасная свеча, которую он включает нажатием.
Так и стоим. Я в подъезде, уставшая, злая, нервная!
Он — на пороге квартиры.
— Не люблю я романтику! Ясно?! — гаркаю. — Уходи! Напугал! До полусмерти! Пошел… Вон! И что со светом?!
— Я выключил автоматы в щитке, — отзывается беспечно.
— А ключи откуда?!
Черт. Вопрос глупый. Михаил сам говорил, что хозяева здесь не живут, сдают постоянно, даже не появляются. Все текущие заботы, вплоть до вызова клининговой компании, полностью на его плечах. Довольно широких, кстати. И сам он… тоже ничего.
Вот только у меня от него не самые приятные ощущения, и то, как он нагло собирается залезть ко мне в трусы, отталкивает.
Как будто я соглашалась отдать ему долг… натурой. Не было такого! Не было…
И, если уж на то пошло, сам Михаил от нашего «сотрудничества» выиграл немало. Потопил конкурента, пропиарился знатно.
Вон какой довольный стоит.
Самодовольный, я бы даже сказала! И нет ни одной мысли, что кто-то может его… не хотеть!
— Так, давай, входи, — машет. — Поговорим спокойно. Ну же… Не упрямься, — строго так. — Аглая. Хочешь, и свет включим?
— Да уж, будь добр. Включи.
Сама не полезу. В эти щитки. Вот еще.
Пусть включает и… проваливает. Напугал.
До сих пор сердце где-то в районе пяток, едва живое, бьется с трудом! Через раз…
В коридоре зажигается свет. Только после этого я шагаю в коридор квартиры. Осторожно оглядываюсь. Свечи расставлены, букет роз… На барной стойке роллы расставлены, вино, сок.
Подготовился.
— Видишь? Приятное тебе хотел сделать, — подходит Михаил сзади и роняет руки на талию.
Прижимается.
— Я думал, ты нежный цветочек, а ты… верблюжья колючка, — шепчет на ушко. — Хватит ерничать. Давай отметим еще один из победно завершившихся этапов.
— Какой еще?
— Агентством «РиЭль» еще и налоговая заинтересовалась, и банк выявил несколько крайне подозрительных переводов. Говорят, руководство рвет волосы в районе заднего прохода, — усмехается Михаил.
Нет, он прямо таки светится! И прижимается ко мне все настойчивее, своим… Прямо в попу мне! Очевидно, слова о победе его будоражат сильно, и это еще мягко сказано.
— Спасибо, что поделился новостями. Мог бы сказать об этом и по телефону. Не стоило вламываться в квартиру. Ты же понимаешь?
— Ну извини, — улыбается. — Посидим? Выпьем?
— Я не пью. Голова разболелась. Дни напряженные. Я бы с радостью побыла одна. Вот честно…
— Не могу позволить тебе грустить. Кстати, я так и знал, что ты пить откажешься. Сок?
Неужели никак от него не избавиться?
— Михаил! — пытаюсь придать строгости своему голосу.
— Присядь, Аглая. Составь мне компанию, — смотрит жестче и добавляет командных ноток в голос. — Поужинаем…
Колеблюсь.
