– Нет. – Она подавила внезапную острую боль. Маленькой девочкой она всегда мечтала о свадьбе в церкви, с цветами, кружевом и всем остальным. И все это было у нее с Феликсом. Какая ирония, что свадьба ее мечты была фальшивой, а настоящая свадьба состоится в конторе мэра.
Ник усмехнулся:
– Наш переводчик был очень хмур – видите ли, он пожилой священник, и идея гражданских свадеб приводит ею в ужас. Это против Бога, вы понимаете. Но поскольку мы протес!анты, го должны зарегистрироваться в городе. Итак, мисс Меррит, ваше решение? Выйдете вы за меня завтра утром или нет?
Момент истины наступил. Фейт долгое время внимательно смотрела на Ника. Он тоже смотрел прямо на нее своими серыми бесстрастными глазами. Его лицо было строгим и неулыбчивым, но это хорошее лицо, подумалось ей. Сильное губы твердые и красиво очерченные, нос большой и с горбинкой, подбородок квадратный и какой-то надежный.
Ах, да что она знает о мужчинах? Нельзя судить по внешности. Дедушка был большим и сильным. А Феликс – таким красавцем! Внешность ничего не значит.
– Мисс Меррит? – Ник протянул руку и коснулся ее ладони. – Даю вам слово, что этот брак не причинит вам никакого зла. – Его голос был глубоким и искренним.
Она прикрыла глаза и ухватилась за его руку. Эго была сильная рука, теплая, слегка шершавая. Фейт чувствовала в ней надежность. Значит, так тому и быть.
По-прежнему зажмурившись, Фейт шагнула в неизвестность.
– Мистер Блэклок, если вы уверены, что хотите этого, я почту за честь выйти за вас замуж. И благодарю вас за это от всего сердца. Я прекрасно понимаю, что не...
– Ш-ш-ш! – Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал. – Спасибо.
Он поцеловал ее руку так, словно Фейт оказала ему огромную услугу. Словно это она спасает его, а не наоборот.
В горле встал ком. Она проглотила его. Николас не пожалеет о своем рыцарском поступке, она позаботится об этом. Она сжала его руку и дала безмолвную клятву.
– Молодчина, мисс! – воскликнул Стивенс, когда они вернулись в лагерь и объявили о решении Фейт. – Вы правильно поступаете. Вы не пожалеете об этом. Теперь можете забыть о прошлом.
Фейт улыбнулась ему дрожащими губами. Да, она правильно поступает. Она поняла это в тот момент, когда держала его за руку и согласилась выйти за него. Словно огромная тяжесть свалилась у нее с плеч И Стивенс прав: она может забыть о прошлом. Теперь у нее есть будущее, за которое стоит бороться.
Итак, Стивенс тоже одобряет. Ника удивило чувство удовлетворения от ее согласия.
– Мы поженимся завтра утром в девять часов. Надеюсь, это не слишком рано для вас, поскольку мэр...
– Эго не слишком рано.
– Хорошо. Вы будете ночевать в гостинице. Я обо всем договорился. Стивенс будет сопровождать вас...
– О, но я бы с удовольствием осталась здесь.
Ник вспомнил состояние, в котором проснулся этим утром. Он обещал ей невинный брак. Он будет спать лучше, если она окажется подальше от него, подальше от соблазна, за закрытыми дверьми.
– Чепуха! Стивенс будет рад поспать на кровати, ибо годы берут свое и он не любит спать на земле. А вы разве не предпочитаете кровать, ванну и отменную еду за столом?
– Ванна! О, чего бы я только не отдала за хорошую горячую ванну... – Она вздохнула.
Внезапно Ник представил ее в ванне, обнаженную, порозовевшую, разгоряченную. Он поспешно отбросил это видение.
Она продолжала:
– Да и теплая, сухая постель с настоящими простынями была бы весьма желательна, признаю, но я бы хотела пообедать здесь, с вами – если вы не возражаете. Мне еще никогда не доводилось есть рыбу, которую я сама поймала.
– Вы тоже рыбачили? Я думал, вы просто составляли компанию Стивенсу.
Она рассмеялась над его удивлением.
– Стивенс научил меня. Должна сказать, это занятие казалось мне довольно скучным до тех пор, пока я не поймала свою первую рыбу! После этого рыбалка показалась захватывающей. Я поймала семь штук, представляете?
Он уловил нотки гордости в ее голосе.
– Семь? Отлично. В таком случае, разумеется, вы должны пообедать с нами. Я хорошо помню свою первую рыбу. Она была маленькой и довольно костлявой, мы зажарили ее на костре, вернее сказать, сожгли, но знаете, я никогда не ел рыбы вкуснее.
– Мне тоже не терпится попробовать свою рыбу, только не горелую, я надеюсь. И не костлявую. Я не слишком люблю рыбные кости. – После короткого молчания она спросила: – Вы сказали «мы». А кто был вашим товарищем в этом великом историческом событии?
Момент приятных воспоминаний тут же испарился. Все навалилось на него с новой силой. Он отпустил ее руку, смутно удивившись, что все это время держал ее, и отвернулся.
– Я... я должен поговорить со Стивенсом насчет приготовлений.
– О, но...
Он направился в сторону костра. Она крикнула ему вслед:
– А что делать с этими сумками? Мне положить их куда-нибудь?
– Их содержимое ваше, – коротко бросил он. – Разбирайтесь.
Фейт в расстройстве смотрела ему вслед. Что такого она сказала? Только что он почти улыбался ее рыбацким байкам. Угрюмые складки вокруг рта и глаз смягчились. И все лицо просветлело. А потом, когда она спросила про его товарища по рыбалке, он как будто захлопнул дверь у нее перед носом.
Она вспомнила, что Стивенс рассказывал ей, и сразу поняла. Товарищем его юности был Элджи, покойный сын Стивенса.
Она повернулась к сумкам. Они были набиты коричневыми бумажными свертками. Ник сказал, для нее. Он такой странный человек – надменный, резкий и в то же время благородный и добрый. Он так ужасно разозлил ее, когда сжег ботинки, а потом почти довел до слез неожиданной прекрасной покупкой. Она села на песок и начала раскрывать свертки.
Первый сверток был маленьким и мягким; в нем оказались чулки, тонкие, шелковые, как те, которые она испортила. В следующем было нижнее белье: рубашки, панталоны и нижняя юбка из мягкого ситца, все красиво окаймленное шитьем. Она покраснела при мысли о том, как мистер Блэклок и мистер Мактавиш выбирали для нее такие интимные вещи. Но была безумно благодарна. Сегодня она примет настоящую ванну и сможет надеть все эти симпатичные новые вещи. Мытье в морской воде, может, и хорошо для царапин, но после нее на коже остается слой соли.
Фейт открыла следующий сверток. Мыло! Она с восторгом понюхала. Оно было простым и ничем не пахло, но это не имело значения! Еще там были щетка, гребень и несколько носовых платков.
Он купил еще одну пару обуви: изящные лайковые туфли светло-коричневого цвета. И два платья, одно – лавандово-голубое, а другое – темно-розовое, оба простого, свободного покроя. Сшитые из мягкого ситца, они имели длинные рукава и застегивались под самую шею. Фейт встряхнула платья и приложила к себе. Чуть великоваты. Она могла бы ушить их, если б у нее были нитки с иголкой. Дедушка заставлял всех сестер Мерридью самим шить себе одежду, и Фейт была довольно искусной портнихой. Она шила большую часть одежды для себя и для своей близняшки. Бедняжка Хоуп терпеть не могла шить.
