голос.
― Спасибо за обед. ― Я тянусь к нему, чтобы прикоснуться губами к его щеке ― вежливый поцелуй между знакомыми. Его запах заполняет мои ноздри. Пряности, дым и мужчина. Я вдыхаю его, и он поворачивает голову ко мне. Его губы всего в дюйме от моих, и я испытываю такое искушение, какого никогда не испытывала, безмерное искушение…
Я целую его.
На мгновение Антонио замирает, и я думаю, не ошиблась ли. Затем в его глазах вспыхивает дьявольский огонь, и он двигается. С рычанием он прижимает меня к оштукатуренной стене. Его язык проникает в мой рот, горячий и настойчивый. Его пальцы гладят мое ожерелье, затем шею, и я тихо вздыхаю, пробуждая к жизни давние воспоминания. Десять лет назад он гладил меня точно так же. Когда я зашипела от боли, он зарычал, горячо и яростно, и спросил, кто меня обидел. Он пообещал, что они не останутся безнаказанными.
Эти воспоминания только разжигают мое вожделение. Я обхватываю шею Антонио и притягиваю его ближе. Он сжимает в кулак мои волосы и засасывает нижнюю губу между зубами. Желание бьет меня в самое нутро, и в моем мозгу есть место только для одной мысли.
Больше. Я хочу больше.
Он просовывает колено между моих бедер, и я раздвигаю их, насколько могу. Антонио издает звук нетерпения и задирает мою юбку до талии, а затем поднимает мою ногу и обвивает ее вокруг своего бедра.
О, вау. В таком положении я чувствую, как его эрекция прижимается ко мне. Сердце бешено колотится в груди. Его горячий и толстый член… Я вся состою из желания. Я так напряжена, что вот-вот взорвусь.
Он расстегивает пуговицы на моей рубашке и распахивает ее.
― Такая красивая. ― Его голос мягкий, благоговейный. А его глаза? Его глаза горят желанием.
― Это уродливый лифчик.
― Я говорил не о лифчике.
Я трусь о него, когда он ласкает мою ноющую грудь, сильно сжимая ее. Он оттягивает чашечки лифчика и перекатывает мои соски между пальцами, заставляя меня выгибаться в ответ.
― Пожалуйста… ― Мои соски ― тугие, набухшие бутоны. Мне нужно, чтобы он взял их в рот. Мне нужно…
Он наклоняет свою темную голову. Его язык обводит мою набухшую вершинку, и я снова двигаюсь, нетерпеливо ожидая большего. Он всасывает их в рот, один за другим, и я громко всхлипываю. Он берет нежный сосок между зубами, а его пальцы сжимают другой сильнее, чем раньше. Восхитительная боль проносится по моему телу, и я издаю громкий стон.
Этот звук разрушает чары.
Сейчас середина рабочего дня. К этому времени все в музее должны были узнать, что я устроила Антонио Моретти частную экскурсию по галереям. Они знают, что я ушла, чтобы пообедать с ним. Мои коллеги не дураки. И теперь я вернусь поздно. Если я не появлюсь до конца дня, все начнут болтать. Не только в Венеции. Во всем мире. Мир искусства тесен и полон сплетен.
И никто больше не будет воспринимать меня всерьез. Я стану женщиной, которая позволила самому известному человеку в Венеции соблазнить себя. Мои навыки и знания, все, что я привнесла в эту работу, окажутся никому не нужными.
Мне нужно убираться отсюда, пока я не сделала то, о чем потом буду жалеть.
― Мне нужно идти, ― задыхаюсь я.
Антонио отступает. Его лицо ничего не выражает, когда он говорит:
― Я увлекся. Приношу свои извинения.
Честность заставляет меня ответить.
― Мне понравилось. ― Я опускаю юбку и торопливо приглаживаю пальцами волосы. ― Но сейчас середина рабочего дня, и мне нужно возвращаться.
― Ах. — Он манит меня двумя пальцами точно так же, как в моем сне. Я подхожу к нему, прежде чем осознаю, что делаю, и он застегивает мне блузку. ― Кто я такой, чтобы не пускать тебя в Palazzo Ducale?
― Наконец-то ты осознал свое место в порядке вещей, как я посмотрю.
Он тихонько смеется.
― Скоро увидимся, Лучия.
Я почти говорю ему, что мне бы этого хотелось, но тут в моей голове раздается тревожный сигнал. Что я делаю? Меня затягивает. Я позволяю себе влюбиться в этого парня.
Любовь приводит только к разбитому сердцу.
― Нет, ― резко говорю я. ― Я не собираюсь с тобой спать. Не звони мне. Не приходи в музей без предупреждения и не проси меня показать тебе что-либо. Этому, что бы это ни было, нужно положить конец.
Глава 9
Лучия
Я попросила Антонио оставить меня в покое. Ожидала ли я, что он все равно позвонит мне?
Да, ожидала.
Но он не звонит. Проходят среда и четверг, а от него нет никаких вестей. В первый день я надеюсь. Но на второй день я чувствую себя дурой.
Ты попросила его держаться подальше. Он уважает твои границы. И тебя это раздражает? Ты просто лицемерка.
Хорошо, я признаю это. На каком-то уровне я думала, что он приложит больше усилий. Он ― хищник, а я ― добыча, и я наслаждалась охотой. Я хотела, чтобы он преследовал меня.
Боже. Какая же я идиотка.
К тому времени, когда наступает пятница, я уже в огромном раздрае. Когда Джиана Капути, ассистент нашего отдела, стучится в дверь моего кабинета, мне требуется вся моя сила воли, чтобы не наброситься на нее.
Потом я замечаю вазу, которую она держит в руках.
Цветы пышно распускаются в сине-белой керамической вазе в буйном празднике весны, наполняя мой крошечный офис своим тонким ароматом. Сирень белая, гиацинты розовые. Жимолость желтая, а лаванда добавляет в букет глубокие пурпурные оттенки.
― Их принесли вам, пока вы были на обеде, ― говорит она, ее глаза сверкают любопытством. ― Но открытки не было.
Открытка и не нужна, я прекрасно знаю, от кого они. Улыбка расплывается на моем лице,
