— Останься со мной на ночь.
Это была отчасти команда, отчасти отчаянная просьба. И в этот безумный момент ее тело потребовало свободы, которой она себе не позволяла, и она услышала, как ее голос произнес:
— Да. Да, я останусь.
Это решило ее судьбу. Она не была уверена, что могла бы и дальше сопротивляться Себастьяну Дарку, не отдавая ему окончательную победу.
* * *
Когда они застегивали последние пуговицы, и Бриз приводила волосы в порядок, в дверь постучали.
— Похоже, нас застукали. — Себ усмехнулся, они направились к двери и открыли ее. Девушка-полька из охраны скривила губы, искоса посмотрела на них, а затем сказала:
— Вы с братом закончили осмотр?
— Ах, да. Вполне. — Бриз задрала нос. — Это именно то, что мы хотели.
Когда они шли к вестибюлю, Себ вовсю наслаждался игрой и задержался у рисунка, изображавшего политиков, вставленного в раму и повешенного на одной из колонн. На рисунке были изображены двое старых сановников, сидящих в зале клуба «Чарльтон» и просматривающих газеты.
— Посмотри, Мэри, это — классика.
— Прочитай мне. — Бриз пудрила нос, в то время как полька смотрела на нее со все возрастающим нетерпением.
— Один из этих старых пней говорит другому: «Сексуальное влечение горностая, нравы тунисского содержателя борделя… джентльмены, думаю, что поиски нового британского премьер-министра закончены». Блестяще, не так ли? — Себ захохотал, и они наконец оставили польку-секьюрити в покое.
Глава 8
— Я заказал нам обед и номер в «Ритце».
Это было естественным следствием посещения клуба «Чарльтон» — самый известный отель в мире находился в пяти минутах ходьбы. Бриз внимательно следила за ним.
— «Ритц» — ничего себе! Я проходила мимо него много раз, смотрела в его окна со стороны Пикадилли, но никогда не была внутри. Вы, очевидно, были совершенно уверены, что я соглашусь провести там ночь, раз заранее забронировали номер. Я настолько предсказуема, что вы были так уверены во мне?
Он провел ее мимо швейцара, затянутого в ливрею, через вращающиеся двери.
— Вы непредсказуемы, Бриз, никто не мог бы обвинить вас в этом. Напротив, вы очень загадочны. Вы играете, не показывая свои карты. Мне жаль, что я не смог стать вам ближе, но вы не позволяете мне этого. — Они шли по роскошному вестибюлю, отражаясь в многочисленных зеркалах. Зал, выполненный в стиле рококо, сверкал от позолоты, почти каждый их шаг был под новой сверкающей люстрой.
— Возможно, просто у меня нет достаточно тузов, чтобы играть. — Она посмотрела на него из-под длинных ресниц. — Я думаю, что самая сильная рука — у вас.
— Я полагаю, что вы говорите так потому, что я поймал вас. Может показаться, что вся власть в моих руках — деньги, статус и титул промышленного магната, который всегда сопровождает мое имя в газетах. Но на самом деле, Бриз, вы серьезно недооцениваете силу своего очарования. Мне понравился «Чарльтон». Вы непочтительны и изобретательны, и я никогда не забуду, как мы трахались, как кролики, под всеми этими портретами, смотревшими на нас со строгим неодобрением.
— А кролики действительно так трахаются? — спросила она, и он покраснел, потому что к ним как раз приблизился официант, но если он что и услышал, то был слишком хорошо вышколен, чтобы хоть поднятием брови выказать свое отношение к его словам.
— Господин Дарк, большая честь видеть вас сегодня в нашем ресторане.
Себ шагнул к ней, чтобы помочь сесть на один из стульев, покрытых красным бархатом, и она заозиралась с открытым от удивления ртом, глядя на экстравагантные скульптуры наклоненных богов, изображения греческих садов на стенах, а также гирлянды и каскады ткани на окнах. «Ритц» поражал изяществом дурного тона, которое тем не менее отлично срабатывало, потому что, как девица с огромной грудью, «Ритц» и не пытался ничего скрывать, пусть даже оно было чересчур.
— Мне показалось, вы нашли плакат очень забавным, — сказала Бриз, когда они заказали утиные равиоли конфи, а затем фрикасе из омара и дуврскую камбалу.
— О, да. Знаете, больше всего я ценю верность, этот товар успешному человеку найти труднее всего. Этот плакат высмеивает самых значимых небожителей на земле. Это действительно порождает отклик в душе, потому что показывает, что даже наиболее уважаемые сановники могут ощущать недостаток прямоты, честности и преданности. Эти качества я ищу в людях, с которыми веду деловые отношения, того же жажду увидеть у своих служащих, но их так же трудно обнаружить, как золотой песок. Я думаю о долгих годах, которые я потратил на поиски, о том, насколько трудно это найти — наверное, это измотало меня и заставило почти совсем потерять веру в людей.
Бриз наслаждалась блюдами, но внезапно у нее во рту появилось ощущение, похожее на вкус жеваного картона. Она подумала о Ричарде, г-не Ванхоффере и их, известной ей, мерзкой тайне. Все трое, включая ее саму, были похожи на гадюк, пытающихся ужалить Себастьяна. Но хотела ли она быть частью этого заговора? Она очень старалась ненавидеть Себа так же, как это было в тот момент, когда он поймал ее, но больше не могла. Он говорил оживленно, когда расслаблялся, шутки так и шли ему на язык. Она не могла отвести взгляд от черт его лица, которые когда-то казались ей стальными и резкими, но в действительности могли быть и достаточно мягкими. Ей понравились крепкий римский нос, блестящие глаза с искорками живого серебра и светлые блики в его волосах, которые казались такими мягкими, когда она проводила по ним пальцами, что ей хотелось касаться их снова и снова. Она поняла, что с нетерпением ждет их совместной ночи. Ей хотелось, чтобы он прижал ее к себе, занялся с ней любовью. Она съела только половину основного блюда, а затем отложила нож и вилку и произнесла:
— Себ, вы сильно голодны?
Он остановил вилку на полпути ко рту, и его улыбка заставила ее растаять.
— Почему вы спрашиваете? Вы думаете о том, что мы можем съесть десерт у себя в номере?
— Совершенно верно. Особый вид десерта. — Она положила на стол салфетку и позволила ему проводить ее из украшенной цветами столовой в скрытую ото всех жизнь их номера. Королевский номер был роскошным — разноуровневый, очень интересной овальной формы. Глядя, как ночь опускается на Грин-парк, она чувствовала, что Себастьян ласкает ее, стоя у нее за спиной. Он покрывал поцелуями ее шею, отвлекая ее от платанов, скрывающих своими ветвями влюбленных, сбежавших рука об руку от безумия площади Гайд-парк-корнер в этот зеленый оазис. Она чувствовала аромат недавно скошенной травы, в то время как Себастьян обнимал и прижимал ее к своей гладкой мускулистой груди. Она повернулась к нему и почувствовала, что в тот момент, когда он раздевал ее, ее тело пронзали острые иголочки. Его глаза заглядывали ей прямо в душу, когда он аккуратно снимал с нее одежду. Она стояла перед ним обнаженная и смотрела, как он медленно раздевается, округлые холмы ее груди ритмично вздымались и опадали. Когда он подошел и приник к ней, ее тело пронзила волна удовольствия, сотрясая его, как первый рокот надвигающегося землетрясения. Когда он положил ее на постель и провел пальцами по ее телу от пальцев ног, по лодыжкам, голеням, целуя ее кожу с ненасытной страстью, она погрузила пальцы в его волосы, наслаждаясь их мягкостью. Когда он приблизился к ней, она обхватила его ногами с энергией, которая говорила более красноречиво, чем слова.
