Поднимаясь к себе наверх, чтобы принять душ и привести себя в порядок, она чувствовала уверенность лишь в одном: она больше не могла ненавидеть его. Именно поэтому, как только она подготовилась к выходу, у нее возникла твердая уверенность в том, что сейчас она отправится к нему и расскажет о мерзком закулисном заговоре, который устраивал его ближайший помощник, намеревавшийся уничтожить его.
Глава 9
— Господина Дарка нельзя тревожить. В данный момент он работает над важным делом.
Секретарша охраняла его с непоколебимой преданностью — так вели себя все люди, окружавшие Себа Дарка: он неизменно вызывал у них эти чувства.
— Мне очень жаль, — Бриз прошла мимо секретарши и остановилась. Теперь или никогда.
Увидев ее, Себ изумился — в последнее время в офисе она особенно тщательно сохраняла дистанцию.
— Все в порядке, г-жа Хаммонд, — остановил он взволнованную женщину. — Я счастлив видеть мисс Монаган в любое время.
— Спасибо. — Бриз села. Теперь их разделял только тонкий барьер стола. Она очень хотела потянуться, как гибкая пантера, и потрогать его. Ей показалось, что и в нем она заметила ответную вспышку. Но сейчас было время для дела, а не для удовольствий.
— Мне нужно кое-что сказать вам. Я… Я кое-что утаила. Я сожалею об этом, потому что из-за этого выгляжу так же плохо, как и они, тогда как я совершенно ни при чем.
— Вы говорите загадками, Бриз. — Его чувственные губы сжались. Она чувствовала, что у нее ослабели ноги, пальцы потянулись к шее, как будто она хотела успокоить биение сердца, которое теперь подкатывало к горлу каждый раз, когда он был рядом.
— Это о Ричарде и г-не Ванхоффере. Вы, наверное, не поверите мне. Я даже не знаю, с чего начать. — Она заметила, что заикается: он выглядел невероятно красивым. Теперь, когда она отбросила щит ненависти к нему, он притягивал ее, как магнит.
— Тогда начните с начала, так всегда легче всего.
И она рассказала ему все, что знала. В жестких линиях его чувственного рта она видела один вопрос, оставшийся без ответа, — почему ей потребовалось так много времени, чтобы все ему рассказать, но она лишь молила бога о том, чтобы было не слишком поздно.
Он сжал руки, на пальце сверкнул перстень с печаткой — он говорил, что его ему подарил отец, человек, который никогда не ценил его работу, но которого он все еще чтил.
— Я восхищаюсь тем, что вы пришли ко мне сегодня, Бриз. Мне было интересно — сколько времени пройдет, прежде чем вы расскажете мне об этом. Дело в том, что все это я уже знаю.
Бриз почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, как в быстро двигающемся лифте.
— Вы знали?
Он улыбнулся, однако его глаза не улыбались.
— Да, я знал. Оказывается, даже у меня есть сердце, и в глубине души я чувствовал жалость к г-ну Ванхофферу. Даже при том, что я отобрал у него все, чем он владел, я уважал его как умного делового человека. Так что я сделал ему деловое предложение. Чрезвычайно щедрое предложение — прийти и работать на меня, негласно помогая вытаскивать из болота слабые компании. Но я никому больше не говорил, что нанял его. Только что он сообщил мне о том, что к нему обращался Ричард.
И я приказал ему спровоцировать Ричарда. Я должен был знать, на что он готов пойти. Это подтвердило информацию о недостаточной лояльности Ричарда — ходили невнятные слухи, но у меня не было доказательств. Сегодня Ричард получит приказ об отставке. У него жена и маленькие дети, так что я не буду предпринимать ничего серьезного. Я просто надеюсь, что он извлечет урок из произошедшего.
— Вы очень щедры.
— Для ублюдка, хотите сказать. Ведь вы же считали меня ублюдком?
— Я… пусть так, возможно. Время от времени.
— Я понимаю, деньги заставляют людей делать плохие вещи. Целостность — редкий талант в этом бизнесе, но я прилагаю все усилия, чтобы не сломаться.
Вот так. В этот момент она хотела, чтобы он обнял ее и держал, как делал много раз до этого. Но теперь он даже не потянулся к ней. Его глаза стали темными, безжизненными. Неужели она настолько подвела его? Поступила, как множество других людей? Бриз пожалела, что не пришла раньше. Она уже не думала о нем так плохо, как прежде.
— А теперь прости, Бриз, у меня много бумаг, с которыми мне обязательно нужно разобраться, закончить кое-какие дела… — Он оборвал фразу посередине, как будто поймав себя на том, что говорит лишнее. На мгновение ей показалось, что он собирался потянуться и погладить ее. Между ними пробежала искра, но затем исчезла, как будто он щелкнул выключателем. Его голос был тусклым, невыразительным. — Наша договоренность на субботу остается в силе? Это последний раз, когда ты будешь выполнять обязательство понравиться мне. — В нем по-прежнему бушевал огонь желания, но при этом она замечала в нем и сдержанность, которую не могла понять.
— Значит, это будет наша последняя встреча? — она почувствовала, что у нее перехватило горло. Последняя. Он собирался позволить ей уйти. Мысль о том, что она никогда больше не сможет наслаждаться его нежностью, заставила привычный ей мир разлететься на мелкие осколки — она отчаянно хотела протянуть руку и ощутить его мышцы под пальцами, снова увидеть, как мерцают его глаза, когда она обнимает его. Но его жесткая позиция давала понять, что сейчас не время и не место. Его стальной властный взгляд погасил искры желания, которыми светились его глаза. Она закусила губу.
— Да, и не смотрите на меня так внимательно. Я освобождаю вас от нашего соглашения. Не будет никакой полиции, никакой тюрьмы. Вы заплатили свою цену.
Она была спасена, но при этом чувствовала, что ее лишили чего-то очень важного. Когда дверь закрылась и лифт унес ее вниз, у нее остался миллион невысказанных слов. А еще в кармане лежало ожерелье, которое она планировала ему вернуть. В любом случае она не могла позволить ему уйти. По крайней мере, оставалась еще суббота.
Глава 10
Бриз запланировала в последнюю субботу оказаться в Палате лордов. Ему нравилась непочтительность прелюбодейства в местах, гордившихся своей чопорной формальностью. В глубине души он был таким же мятежником, как и она сама. Она позвонила ему, чтобы назвать место и время, но, в отличие от прошлых случаев, ей пришлось говорить с автоответчиком. Она оставила сообщение и теперь стоит на улице у входа в Палату общин и Палату лордов, ведушего в зал Чолмондели. Дарк опаздывал. Раньше он никогда не опаздывал.
Она все ждала и ждала, метаясь туда-сюда по тротуару так, что еще немного — и она выбила бы в асфальте дорожку, и наблюдая, как день клонится к вечеру. Себ ни за что не подвел бы ее по своей воле. Он был человеком слова. Наверняка что-то случилось.
