Элоиза наблюдала, как он шел по улице, поддергивая французские манжеты, чтобы посмотреть на часы. Из своего кабинета вышел Джейк. Обычно он оставался в зале, следя за всем, что происходит в галерее. Сейчас он шел, излишне резко выключая лишний свет, оставив одно яркое пятно, освещающее ее снимок, на котором был снят он.
— Ты слышал эту удивительную беседу, Джейк? Мое первое профессиональное приглашение и заодно продажа. Как тебе это?
Джейк схватился за дверь галереи.
— Я не стал бы называть Седрика Эпсома «случайной продажей».
— Ты знаешь этого парня?
— Его все знают! — Джейк сардонически засмеялся. — Он — своего рода современный Макиавелли. Знаешь, он покровительствует искусствам. А кроме того, у него хорошие связи. Приезжая в Лондон, к нему заходят все — от Клинтона до Клинтвуда. Поэтому, если ему понравится твоя работа, если он купит ее и повесит в своем доме, то это будет замечено всеми сильными мира сего.
Элоиза подняла длинные волосы, чтобы охладить шею, и не сумела сдержать волнение.
— Почему ты грохочешь, как грозовая туча? Разве это не делает меня твоей звездной протеже? В конце концов, ты первым нашел меня!
Он оттащил ее от окна и сильно сжал. Она наклонилась к нему, прижимая свою большую грудь к его рубашке и медленно двигаясь вверх-вниз — ему это очень нравилось. Грудь она прятала под свободными туниками и выпускала на волю только для него. Когда ее твердые соски укололи его через мягкую ткань, у него приоткрылся рот.
— Мне просто жаль, что это именно он. Он ест женщин на завтрак, Элл.
— Он достаточно стар, чтобы быть моим отцом. — Она легко шлепнула его по щеке. — Это работа, ради бога, а не кастинг для постели. Это мой шанс показать себя миру! Я не ребенок, Джейк. И я вряд ли сгожусь для обложки «Плейбоя». Он позирует мне — помнишь? Не наоборот! Я все держу под полным контролем.
— Ты и половины о нем не знаешь! — Джейк прижал ее к стене. Его дыхание, горячее и сердитое, обжигало ее лицо. От удара о стену кости загудели.
— Ты блестящий, талантливый фотограф, Элл, я убежден в этом. Но ты еще так наивна! Господи, да у тебя даже не было другого мужчины!
— И? Кто ты теперь? Мой лорд и господин? — Она попыталась увернуться от него, но его пальцы впивались в ее кожу сквозь тонкую рубашку, и он выдвинул колено между ее ног так, чтобы ее промежность терлась о его бедро. Теперь она тяжело дышала, но внутри ее тела вздымалась ярость, заставляя его полыхать ядовитым жаром. — Ну, возможно, теперь пришло время начать!
Он задрал ее рубашку, чтобы показались ее большие груди, заключенные в шелковистый розовый лифчик. Он покачал их, как в колыбели, — ему очень нравилось это делать — щелкая большими пальцами по напрягшимся соскам.
— Подобные дерзкие слова не идут тебе. Ты моя, Элоиза Стоукс. И всегда будешь моей.
Пьянящее ощущение от того, что он ущипнул ее за горячие соски, когда она попыталась бороться с ним, было слишком сильным. Она почти не вырывалась.
— Как я могу быть только твоей? Мне 22 года. Меня ждет весь мир!
Прямо сейчас весь этот мир шел мимо окна, потный от тепловой волны, которая досуха выжгла Лондон.
— Я научил тебя всему, что ты знаешь. — Он прижал ее сильнее, наблюдая, как ее голова отодвинулась от стены. — Так что я думаю, что ты должна быть мне благодарна, не так ли?
Она скрипнула зубами, собирая каждую каплю силы в теле, чтобы бороться с искушением. Затем она отодвинула его и опустила рубашку.
— Конечно, я благодарна тебе. Я горда, что теперь могу называться профессионалом. Но я не собираюсь унижаться, ползая перед тобой во прахе.
— Возможно, мы должны попробовать в следующий раз! — Он засмеялся, снова приблизившись к ней. — Ты ведь знаешь, что никуда не доберешься без моего руководства.
Элоиза вывалилась в открытую дверь прежде, чем он снова схватил ее. Теплый ветерок приятно охладил ее кожу.
— Просто присматривай за мной.
Глава 2
Полчаса спустя она вышла из лифта на верхнем этаже корпоративного здания Седрика Эпсома. Сити раскинулся внизу, как праздничный пирог, по рельсам Доклэндса апатично катились вагоны, огибая сверкающие небоскребы.
В офисе невозможно было обнаружить ничего столь прозаичного, как компьютер или телефон. Других людей тоже не было. Просто огромный стеклянный стол размером со всю ее кухню, ваза с лилиями, достаточно большая, чтобы в ней можно было искупаться, и множество бутылок «Дом Периньон», выстроившихся в линию на хромированной стойке бара.
Седрик уже снял пиджак и галстук, но из-за распахнутого воротничка и закатанных рукавов, обнажающих его сильные руки, выглядел еще более страшно, чем прежде. Он указал Элоизе на белое кожаное кресло у окна и вручил бокал шампанского. Первые восхитительные глотки убаюкали ее, принеся своего рода радушную беспомощность.
— Итак, Элоиза Стоукс.
— Элоиза, г-н Эпсом.
— Да, так лучше. Это может стать моим особым именем для вас.
«Этикетка больше подходит к случаю, — подумала она, на мгновение задержав холодные пузырьки шампанского на языке. — Держу пари, что вам нравится навешивать ярлыки на всех ваших людей и имущество».
— Так. Давайте избавимся от финансового вопроса, чтобы мы оба могли расслабиться. — Он присел на край стола, покачивая длинной ногой. В этот момент она наконец поняла, на кого похож этот владелец вселенной. — Поскольку к тому времени, когда вы приедете в Ричмонд, я хочу, чтобы мы, ну, в общем, лучше познакомились.
Его глаза казались кусочками голубого льда. Когда они начали договариваться об оплате за снимок, он не отрываясь смотрел на нее. Элоиза задала себе вопрос — а не было ли такое интенсивное внимание, почти исследование, одним из его деловых приемов, поскольку это, безусловно, срабатывало. Она чувствовала жар во всем теле, обеспокоенность, и ее тянуло к нему, как магнитом.
Она выпила второй стакан шампанского, назвала наугад цифру, а затем удвоила ее.
— Договорились! — Он хлопнул руками по бедрам. — Надеюсь, что это будет началом очень прибыльного сотрудничества, мисс Стоукс. У меня на стене будет висеть бесценный современный талант, а вы сможете снимать все, что вам понравится! — Он встал, как будто собираясь проводить ее. — Так вы теперь помчитесь к своему другу?
Она покачала головой, слишком быстро, из-за чего ощутила головокружение. Казалось, кресло под ней самостоятельно вращается.
— Это был просто невинный вопрос. — Он взялся за подлокотники и развернул кресло, чтобы она сидела лицом к нему. — Уверен, когда вы открываетесь, все, как собачки, готовы есть у вас с рук.
