— Ты выглядишь совершенно ошеломительно в этом белом белье, но… — в его глазах вспыхнул яростный жар, — я хочу видеть тебя голой для того, что собираюсь сделать. — Он расстегнул замочек лифчика, снял ее трусики, а затем снова схватил бутылку вина. Она задохнулась. Внутри лодки он выглядел еще огромнее, еще мощнее. Он встал перед ней на колени, наклонил бутылку и, когда тонкая алая струйка побежала по ее животу, стал пить из ее пупка. Это ощущение заставило мышцы внизу живота, скрученные ожиданием, расслабиться. Она знала, что за этим последует. Ее соски просто требовали его внимания, и он плеснул на них пряное сладкое вино и слизал его, проводя языком по ее сделавшейся вдруг невероятно чувствительной груди. Она хотела его все больше — ей хотелось свести его с ума.
Она, как настоящая шлюха, сжала груди и предложила их ему. Когда он увлажнил их большим количеством подобной нектару жидкости, она потянула его к себе, заставив встать перед ней на колени и ввести пенис между холмами ее груди. От этого он просто сошел с ума и стал толкаться в щель между ее грудями, а она сжимала их все сильнее и сильнее, наблюдая, как между ними вырастает его пенис. Он стал просто огромным, и она была готова к нему и не хотела, чтобы он кончил слишком быстро. Она толкнула его вниз, между своих ног, широко раздвинула их, поднялась, чтобы принять его, и ощутила, как он погрузился в нее. Он никогда не был таким огромным. Их окутал аромат вина и сладкого пота. Бриз схватила его ягодицы, введя его внутрь себя, ощущая, как массивная плоть его пениса движется по ее клитору. Она сильно сжала его, не желая, чтобы он кончил, чувствуя, как в глубине ее естества зарождается оргазм, расширяясь с каждым взлетом и падением.
— Больше, больше, сильнее, — кричала она. Он был похож на скоростной поезд, космическую ракету, на жеребца, наконец догнавшего кобылу. Он двигался внутри нее все быстрее и быстрее, все сильнее и резче, пока она не закричала, когда ее накрыл великолепный, всеобъемлющий оргазм. Она чувствовала внутри себя великолепный фонтанирующий пенис Себа. Они вместе закачались на одной волне, как серфингисты в океане, в едином ритме, в прекрасной гармонии, обессиленные, но совершенно удовлетворенные и слившиеся в единое целое.
— Бриз, — сказал Себ, когда ему наконец удалось восстановить дыхание, — обещай мне, что ты никогда не уйдешь. Обещай мне, что это не последняя наша ночь. Пусть она будет первой.
Она наклонилась, провела пальцами по его волосам и сказала:
— Я буду счастлива связать свою судьбу с твоей. Я счастлива, как никогда раньше.
— И обещай мне еще кое-что.
Она улыбнулась, ее чувственные губы растянулись и застыли, так что она даже забеспокоилась — а сможет ли она когда-нибудь перестать улыбаться.
— Что угодно! — сказала она.
— Никогда не становись снова блондинкой, никогда не будь тем, кем ты не являешься. — Он пропустил каштановые завитки сквозь пальцы.
— Для тебя — все, что угодно, — сказала она, подняла свой бокал и произнесла: — С днем рождения, — и снова вернулась в его любящие руки.
Примула Бонд
Не в фокусе
Глава 1
— Это тот стиль, который мне нужен. Классический, но при этом достаточно своеобразный. Мне особенно нравится монохром. Где я могу увидеть фотографа?
Элоиза бросила на посетителя взгляд со своего насеста в углу и сдвинула очки на нос.
— Это я. Это мои снимки.
Мужчина задержал взгляд на фотографии в центре. На ней был изображен Джейк в пустом универмаге ночью, снятый со спины, так что ни один покупатель не смог бы его опознать. Его голые ягодицы были единственным освещенным пятном и выделялись на фоне полностью одетых манекенов.
— Я хочу, чтобы вы приехали ко мне и сделали групповой портрет моего семейства, — сказал мужчина, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. У него были жгучие голубые глаза и гладкие темные волосы с седеющими висками. Современный Дракула. — Я должен предупредить вас. Мы довольно сильно напоминаем семейство Аддамс. Но я хочу создать иллюзию, что мы нормальные. Красивые. Способные высидеть, не двигаясь, в течение пяти минут.
— Звучит интригующе. Я сейчас проверю свое расписание.
Элоиза просмотрела страницы своего совершенно пустого дневника. Внезапно посетитель возник прямо перед ней.
— Я забыл добавить. Портрет необходимо сделать в эти выходные, прежде чем все разъедутся кто куда.
Элоиза вспомнила про хорошие манеры и встала. Вблизи он оказался еще выше. Скорее всего, его костюм сшит у дорогого портного, но узел красного шелкового галстука был немного ослаблен. Это придавало ему немного распутный вид.
Он заметил, что она уставилась на его расстегнутую верхнюю пуговицу.
— Да, конечно, извините меня. Сегодня был трудный день. Седрик Эпсом.
— Элоиза Стоукс.
Он взял ее за руку.
— Итак, Элоиза Стоукс, могу ли я заказать вам наш семейный портрет?
— Просто Элоиза. — Она ожидала, что он пожмет ее руку, но вместо этого он поднял ее и провел по ней верхней губой. Казалось, он вдыхает аромат ее кожи, как будто ее рука была букетом. Или лакомым кусочком, который он собирался съесть. Все тело Элоизы охватил жар. Он поцеловал ее сжавшиеся в кулак пальцы. Неужели кончик его языка прошелся по ее суставам? У нее возникло дикое желание засунуть пальцы глубоко ему в рот и сделать так, чтобы он сосал их — один за другим…
Он вернул ей руку, как будто они только что закончили танцевать какой-то старинный танец.
— Так что, договорились? Пятница?
— Да. Точно. Фантастика. — Она запиналась, как новичок.
Он двинулся к двери, но затем вернулся и вручил ей свою визитку.
— Приезжайте к моему офису через полчаса. Я никогда не совершаю сделки, не обсудив заранее оплату.
Элоиза наблюдала, как он шел по улице, поддергивая французские манжеты, чтобы посмотреть на часы. Из своего кабинета вышел Джейк. Обычно он оставался в зале, следя за всем, что происходит в галерее. Сейчас он шел, излишне резко выключая лишний свет, оставив одно яркое пятно, освещающее ее снимок, на котором был снят он.
— Ты слышал эту удивительную беседу, Джейк? Мое первое профессиональное приглашение и заодно продажа. Как тебе это?
Джейк схватился за дверь галереи.
— Я не стал бы называть Седрика Эпсома «случайной продажей».
— Ты знаешь этого парня?
— Его все знают! — Джейк сардонически засмеялся. — Он — своего рода современный Макиавелли. Знаешь, он покровительствует искусствам. А кроме того, у него хорошие связи. Приезжая в Лондон, к нему заходят все — от Клинтона до Клинтвуда. Поэтому, если ему понравится твоя работа, если он купит ее и повесит в своем доме, то это будет замечено всеми сильными мира сего.
