— Прогнись. Глубже, да…
Я делаю и он грязно ругается.
— Ты была с ним? — он проталкивает слова сквозь тяжелые выдохи. — Этой ночью?
— Ревнуешь?
— Да, ревную, — он кладет ладонь мне на шею и фиксирует на месте. — С ума схожу от одной мысли, что он дотронулся до тебя.
— Сейчас до меня дотрагиваешься ты.
— Сейчас… Что он делал? Он лез к тебе?
Я веду попкой, напирая на его стояк, и Роме молниеносно становится не до разговоров. Звенит пряжка ремня, отчего внизу живота скручивается дикая спираль напряжения.
Но она разжимается со столь же диким разочарованием в следующее мгновение, когда я слышу, как хлопает дверь где-то в глубине дома.
Глава 20
Рома делает шаг назад, и я неуклюже соскальзываю со столешницы. Он поправляет свою одежду, застегивая пряжку ремня, а мне легче — юбка сама ползёт вниз. Но видок у нас все равно тот еще, мы распалены и не можем спрятать напряженные и пьяные градусом неслучившегося соития глаза.
Олег входит в комнату и почти сразу находит нас. Зависает на мгновение и переводит взгляд с меня на Рому, мрачнея.
— Ты успел, — я первой нарушаю повисшее между нами молчание и забираюсь обратно на столешницу, свешивая ноги. — Мы только начали.
Рома откашливается и закапывается пальцами в волосы, откидывая их назад.
— Только начали? — переспрашивает Олег, включая свой любимый хозяйский тон.
Он не собирается делать выводы, что-то менять в своем поведении. Он упрям настолько, что продолжает гнуть свою линию не смотря ни на что. И он меня злит этим! Какого черта я должна быть примерной леди, когда он ведет себя по-хамски?
— Я с Ромой, Олег, — отзываюсь и перевожу взгляд на мужа. — Ты появился, когда у меня уже завязался роман с другим. И от того, что нам пришлось срочно переехать в загородный дом, ситуация не поменялась.
И ведь пришлось переехать по его вине. Он мало того, что вернулся после долгого отсутствия, так еще принес в мою жизнь опасность. Я словно только сейчас задумываюсь об этом, выношу на свет всё новые и новые ошибки Олега.
— Роман, нам надо поговорить, — Олег кивает в сторону входной двери и засовывает руки в карманы брюк, сжимая кулаки. — Наедине.
— Нет, — я решительно качаю головой. — Я не останусь здесь, если вы начнете выяснять отношения. Даже не думайте, я не собираюсь смотреть на петушиные бои.
— Тогда какого хера ты их устраиваешь?! — взрывается Олег.
— Я? Ты ничего не перепутал? Я оплакивала мужа, а спустя два года осмелилась на новые отношения. Вот и всё, не знаю, где ты здесь нашел мою вину.
Олег заставляет себя выплеснуть раздражение через выдохи. Он отводит глаза от меня и смотрит куда-то между мной и Ромой.
— Ты просто привык, что всё происходит по-твоему. Но это в прошлом, — я подвигаю к себе пакет, который принес Рома.
Переключаюсь на покупки, которые начинаю разбирать. Потом кручусь на кухне, чтобы приготовить обед и отвлечься от гнусной ситуации. Олег уходит первым, а Рома помогает достать посуду из верхних ящиков, но потом тоже отлучается. Я и рада, я люблю готовить в тишине и одиночестве.
Уже привыкла так.
Во мне гуляет нехороший азарт, словно я что-то хочу доказать Олегу, к которому примешивается предвкушение и чувство вины. Все-таки я не привыкла быть стервой, для меня открывается новая роль, которая как слишком яркое и вызывающее платье — вроде и круто, но сомнения одолевают.
Рома не умеет покупать продукты. Хоть один вывод дается мне легко. Он накупил консервных банок и круп, словно нам предстоит пережить несколько зим в бункере. Я усмехаюсь из-за его “дальновидности” и через полчаса выхожу во двор.
— Обед готов, — сообщаю, выходя на крыльцо.
Я замечаю новые детали и вижу, что здесь довольно уютно. Просторная терраса с белым ограждением, даже столик с плетеными стульями имеется. А еще кресло-качалка. Прям проводи уютные вечера один за другим.
— Да, сейчас, — Рома забрасывает спортивную сумку обратно в багажник.
— Что у тебя там?
— Да, мелочи, — Рома отмахивается и идет ко мне.
С другой стороны двора выходит Олег, который тоже слышал меня. Я смотрю на них двоих и чувствую, как учащается сердцебиение.
Это неправильно.
Плохо.
Вернее, это плохо кончится.
Олег зол, Рома напряжен, а я потеряна.
Меня качает от злой самоуверенности, когда я хочу их построить в маскулинный ряд на свой вкус, к страху перед завтра. Даже не завтра, а что будет через час? Когда стемнеет и нам нужно будет разбредаться по спальням. Я решусь на главный вызов Олегу и приглашу в спальню, которую выбрала, Рому? Проведу ночь с ним? Проведу просто рядом или как мужчина и женщина?
Я ведь хочу его. Это глупо отрицать.
Мы садимся за стол, напоминая семью, и беремся за приборы. Я с довольной улыбкой оглядываю стол, ставя галочку напротив графы “хорошая хозяйка”. Мы молча едим, лишь в самом начале Рома комментирует сумасшедший запах.
— А есть белый? — Олег хмурится на ржаной хлеб, ломтики которого лежат на тарелке.
Я закатываю глаза, припоминая, какой привередливый он в еде. Единственный недостаток, который омрачал нашу семейную жизнь.
— Нет, — бросает ему Рома. — Вкусно, Лесь. Ты прекрасно готовишь.
— Спасибо, милый.
— Сука, — отзывается в ту же секунду Олег.
— Что ты сказал? — Рома не может промолчать.
— Ты слышал.
— Ты совсем уже?
— Рома, не надо. Пусть, меня это не трогает.
Я смотрю Олегу в глаза и прекрасно вижу, что он сам себе делает хуже.
— Я трахал ее в квартире, — Олег отворачивается и обращается к Роме. — Она приехала домой и не ломалась, кончила подо мной. Ты ее ни черта не знаешь, приятель.
Глава 21
Я кривлюсь, не веря, что Олег опустился до такого. Да и Рома смотрит на него брезгливым взглядом. Хотя я знаю, что слова Олега задели его, особенно если помнить, как я его назвала в нашу последнюю близость. Олег бьет по больному и бьет специально, накручивая спираль напряжения до хруста. Мне на мгновение кажется, что мы в новом доме не первый день, а уже месяц.
Если не год.
Невыносимый душный год.
— Может, составим расписание? — язвит Олег. — Будет драть ее по очереди?
Рома резко встает со своего места и молча идет к входной двери. Я не останавливаю его, понимая, что это бесполезно. Олег же пожимает плечами и тоже поднимается с места.
— Ты самый настоящий ублюдок, — шепчу ему, не в силах больше держать горький ком в груди.
— Да пусть, — он кивает, — мне уже плевать.
Он уходит на улицу вслед за Ромой, а я зажимаю уши ладонями. Я не знаю, что делать. Как правильно? Быть послушной девочкой и не разжигать пламя? А это как? Глотать хозяйские замашки Олега дальше и позволять ему входить в роль мужа сильнее и сильнее?
Как, черт возьми, решить наш конфликт, когда мы заперты в четырех стенах?!
Я не знаю.
И у меня нет никакого желания думать на несколько шагов вперед. Все равно я вечно в проигравших и виноватых. Я иду к дивану и включаю проклятый телевизор, который бьет по ушам вечерним ток-шоу, где вечно орут друг на друга. Я выдерживаю минут десять, а потом рывком поднимаюсь на ноги и направляюсь к мужчинам.
— Закончили? — бросаю с порога.
Ответ, впрочем, не требуется. Порванная рубашка и ссадины намекают, что махач состоялся, но не перерос в жестокую потасовку. Значит остатки благоразумия имеются. Я спускаюсь с крыльца и смотрю на Рому, который поправляет ворот рубашки. Олег же курит и упрямо рассматривает бетонную дорожку.
Очнулся что ли? Стыдно стало?
Я не трогаю его, лишь отмечаю, что вмазали они друг другу поровну. Нет тут ни победителя, ни побежденного.
— Скотство, — выплевывает Олег и проводит ладонью по предплечью.
