Я же только сейчас замечаю, что вся его правая штанина испачкана в пыли. Да, он явно падал, и футболке тоже досталось… Но самое неприятное ждет меня впереди, когда я поднимаю глаза выше и вижу, что он зажимает свою руку правой кистью, а сквозь пальцы течет кровь.
— Боже, — я делаю быстрый шаг к нему, но Олег пятится и разворачивается прочь, чтобы я не видела его руку.
— Я в норме.
Упрямый!
Упрямый наглый невозможный сукин сын!
Я все равно тянусь к нему, беспокоясь.
— Гвоздь, — отзывается Рома и указывает на ту самую бетонную дорожку.
Сбоку валяется строительный мусор, который забыли убрать. И видно Олег в пылу драки упал в него.
— Лесь, ты иди, — Рома подходит вплотную и отодвигает меня, чтобы подойти к Олегу. — Мы тут сами…
— Да вижу я, как вы сами!
Моему терпению приходит конец, и я впиваюсь ладонью в плечо мужа и пытаюсь развернуть его лицом к себе. Но куда там! Мы же сделаны из железа и бетона! Я гневно выдыхаю и делаю еще шаг, обходя его сбоку.
— Сильно? — спрашиваю мягче, замечая, как кровь впиталась в его манжет. — Черт, Олег, ну почему ты такой…
Я почти плачу из-за его глупости и упертости, и перехватываю его здоровую ладонь.
— Дай я посмотрю.
— Там пустяки.
— Я сейчас ударю тебя, честное слово. И намного сильнее, чем Рома.
Он усмехается, а потом обреченно улыбается, позволяя мне хозяйничать с его рукой.
— Нужно подуть и залепить лейкопластырем, — Олег подсказывает и сцепляет зубы сильнее, когда я специально дотрагиваюсь до него без необходимой осторожности.
— Что? Не такие уж пустяки? — бросаю на него недовольный взгляд. — Пойдем в дом, надо обработать и наложить повязку.
— В доме, вряд ли, что-то есть, — сообщает Рома. — Из машины возьму.
Рома бросает аптечку на низкий стеклянный столик в гостиной. Я усадила Олега на диван и устроилась рядом. Рана оказывается неглубокой, но обширной. Гвоздь пропахал его кожу, оставив длинную бороздку.
— Тебе бы к врачу.
— Не вариант, — Олег тут же отмахивается. — Да и что тут? Царапина, ей-богу!
— А если зараза? Или гвоздь был стерильным?
— Я в детстве по таким гвоздям босиком ходил.
— Нашел чем хвастаться, — я заливаю его рану перекисью, а потом собираю хлопья от реакции с открытой раной ватным диском. — Сейчас мазь найду.
Я плохо разбираюсь в лекарствах, но Рома подсказывает и протягивает правильный тюбик. Он нависает рядом и жадно смотрит за моими манипуляциями.
— И лейкопластырь, — я разрываю белую упаковку и зубами отрываю ленту. — Отдирать придется с волосами.
— Ты специально так?
— Нет, ты что? Случайно вышло.
Олег качает головой, не веря в мою мелочную мстительность, а я не верю, когда перестану то и дело видеть в нем прежнего человека. Вот сейчас же вся эта забота предназначалась моему прежнему мужу, а никак не мудаку, который успел назвать меня шлюхой и сукой.
Когда я уже запомню? И сделаю выводы.
— Нам нужно прийти к компромиссу, — неожиданно бросает Олег, когда я уже хочу встать и пойти по своим делам. — Я сам не рад, что так срываюсь… Лесь, мы реально поубиваем друг друга, если продолжим в том же духе.
— Компромисс? Перестань оскорблять меня и относиться, как к вещи.
— Хорошо. Что еще?
— Я не твоя жена, Олег. Вот что.
Он долго смотрит на мое лицо и медленно сглатывает.
— С нуля? — уточняет он. — Ты, наверное, права, мне нужно забыть старое и добиться тебя с нуля. Вспомнить каким я был, когда ты полюбила меня.
Глава 22
Я напрягаюсь от слов мужа. “Добиться тебя с нуля”. После всего, что он устроил в моей жизни, его слова звучат как угроза. Я не хочу, чтобы он меня добивался! Почему он не может просто оставить меня в покое?
Уйти в тень и дать мне жить дальше.
Я беру тайм-аут и около одиннадцати поднимаюсь в свою спальню, оставляя за закрытой дверью двух мужчин и все мысли о них. Я отлично высыпаюсь, словно внутренняя установка — отдохнуть и позабыть обо всех проблемах, в кои-то веки срабатывает. Сладко потянувшись, я не тороплюсь вниз, а иду в ванную комнату. Нахожу пену с запахом роз и провожу в приятной тишине еще около часа.
Потом заворачиваюсь в махровый халат, который в упаковке лежал на верхней полке, и спускаюсь по лестнице. На последних ступеньках меня “встречает” крепкий запах свежесваренного кофе. Я успеваю иронично улыбнуться, подумав, что Олег решил зайти с козырей и вспомнил, как я помешана на кофе.
Но нет.
С туркой в ладони стоит Рома. Он наполняет высокую черную чашку дымящимся напитком и заставляет меня улыбаться. Я как будто попала в рекламный ролик, где красивый мужчина стоит посреди современной кухни и вот-вот произнесет заготовленный слоган.
— Доброе утро, — Рома замечает меня и поднимает турку повыше. — Будешь?
— Да, конечно.
Я подхожу к нему и смотрю на его крепкие накаченные руки, пока он ищет вторую чашку и следом наполняет ее.
— Как спалось?
— Отлично, — я помогаю Роме и убираю баночку с зернами обратно на полку. — Здесь тихо и воздух чистый.
— Ищешь плюсы?
— Да, пожалуй. Я хочу быть счастливой, а не угрюмой стервой.
Рома подвигает чашку ко мне поближе, и я ловлю его длинные пальцы и поворачиваю на свет. Костяшки сбиты. Об челюсть Олега.
— Про твои раны мы вчера забыли.
— Я большой мальчик, сам обработал.
Рома освобождает ладонь и поднимает ее к моему лицу, мягко перебирая кожу горячими пальцами.
— Ты вчера сказала, что ты со мной. Это, чтобы его отшить, или у нас действительно всё в силе?
— Я обычно говорю то, что думаю.
Я не играю с ним, меня действительно тянет к нему. Особенно сейчас, когда он усмехается на мою шпильку и наклоняется, ведя губами по моему виску. Я вмиг вспоминаю, что вчера он почти трахнул меня на этой кухне — развернул сильными руками и вдавил в кухонный остров так, что я ощутила его возбуждение, упирающееся мне в ягодицы.
Он успел распалить меня так за наш короткий роман, что я не понимаю, как прожила два года без секса. Он разбудил во мне страстную и очень чувствительную к мужскому вниманию женщину.
— Ты вкусно пахнешь, — замечает он, а я чувствую, как его тягучее дыхание распускается на моей коже. — Я хотел тебе еще вчера кое-что показать… Может, сейчас?
— Надо куда-то идти?
— Да, но это недалеко.
Рома примиряется ко мне и постепенно смелеет. Он накрывает мои губы через секунду, даря нежный и глубокий поцелуй. Я откидываю голову и ловлю себя на том, что мне безумно нравится, как его настырный язык хозяйничает в моем рту. Черт, мне хочется открываться Роме.
Распахивать рот и раздвигать ноги перед ним…
— Пойдем, — он кладет ладони на мою талию и подталкивает вперед.
Под его указку мы находим укромное место, которое прячется за гаражом. Маленький гостевой домик не обставлен, и Рома, не долгая думая, усаживает меня широкий подоконник. Он вклинивается между моих ног и напирает с голодным жаром, будто всю ночь мечтал оказаться во мне. У меня кружится голова от столь откровенного мужского желания, он голоден по мне, да так, что рывком сдирает с меня халат и выдыхает с мучительным стоном, когда сминает широкой ладонью мой сосок.
Он раскатывает его шершавыми пальцами, а потом лижет языком, заставляя уже меня жалобно стонать.
— Моя девочка, — шепчет Рома, массируя мою талию и подвигая ближе к себе. — Моя же?
— Твоя.
Я нащупываю ремень его брюк и расстегиваю.
— Я думал о тебе, заснуть не мог.
— Хотел прийти?
— Хотел. Но мы бы разбудили его.
— Думаешь, я бы кричала?
— Уверен.
Он молниеносно опускается передо мной на колени и раскрывает сильнее, наталкивая на себя. На свое лицо… Я судорожно выдыхаю от неожиданности и сжимаю пальцами край подоконника, чтобы найти хоть какую-то опору. Рома покрывает меня короткими поцелуями, выкручивая из моих легких жаркие захлебывающиеся выдохи. Но через мгновение становится еще жарче… Он влажным языком обводит мои складочки и запускает по телу грязный ток.
