Читаем без скачивания Человек воды - Джон Ирвинг

Я еле плетусь позади нее, прикидываясь равнодушным к легкому покачиванию ее прелестного-маленького задка. Но тут я замечаю, что люди пристально смотрят на мои колени, и, когда я останавливаюсь, чтобы обтереть с рваных брюк кровь и гравий, я теряю из виду Лидию Киндли.

О, жалость и утешение! Странно, но как только ты получаешь каплю, тебе сразу хочется еще.

Потому я возвращаюсь к Бигги и застаю ее в холле склонившуюся перед дверью в ванную, без лифчика, с висящими сиськами, в одной из моих футболок, в моих старых джинсах, настолько ей тесных, что она с трудом в них двигается. Между нами играет Кольм, пытаясь смять друг о друга два игрушечных грузовика. И тут Бигги, которая выкатывает из ванной бочок с чистящим аммиачным средством, замечает, что я смотрю на нее с таким выражением, словно приложенные ею усилия сбили меня с ног и теперь я ожидаю увидеть животное, уродливое и страшное, способное сожрать меня целиком.

— Чего это ты вытаращился? — спрашивает она.

— Да я так, Биг, — отвечаю я. Но витринное стекло уже познакомило меня с моим внешним видом, поэтому я не в силах поднять на нее глаза.

— Прости, если я выгляжу недостаточно привлекательной для тебя, — говорит она, и я вздрагиваю. Она надвигается на меня через холл, подталкивая ногой бачок с аммиачным порошком, при этом ей приходится наклоняться, отчего одна грудь отлетает в сторону, а вторая подпрыгивает вверх, прямо на меня. Будто я и так недостаточно напуган.

— Богус? — говорит она. — Что с тобой случилось? Они что, отложили игру? — И она поднимает мое лицо своей широкой рукой.

Затем я вижу, как она открывает рот, и в первый момент мне кажется, будто она шокирована выражением моего лица. Поначалу я не понял причину ее гневного взгляда и не распробовал — до того момента, пока не облизнул языком пересохшие губы, — в углу рта и на щетинках усов бледно-оранжевую помаду Лидии Киндли, оранжевую любовь.

— Ах ты, сукин сын! — произносит Бигги и, схватив из бачка с чистящим порошком грязную тряпку, сначала бьет меня ею по лицу, затем ловко вытирает мне рот. Возможно, из-за резкого аммиачного запаха под самым моим носом мои глаза становятся мокрыми.

— Я потерял работу, Биг, — всхлипываю я. Она ошарашенно смотрит на меня, и я повторяю: — Я потерял работу, Биг. Я потерял эту гребаную работу… — И тут я чувствую, что начинаю опускаться на свои избитые в кровь колени, становясь на них уже который раз за этот ужасный день.

Бигги пытается прошмыгнуть мимо меня, но я обхватываю руками ее бедра и, прижимаясь к ней, повторяю снова и снова:

— Я потерял работу. Работу!

Тут она опускается на колени и берет меня за подбородок; я прикусываю язык и чувствую, как теплая струйка крови бежит по моему горлу. Я снова обнимаю Бигги и ищу ее лицо, которое неожиданно оказывается рядом с моим, где-то у самых ее колен. И тогда она говорит мне тихим, спокойным, совсем другим голосом:

— Богус? Что это была за работа, Богус? Ведь это была никуда не годная работа, верно? К тому же она приносила такой ничтожный доход, что мы даже не заметим его отсутствия… Ведь правда, Богус?

Но этот чертов аммиак — зверская вещь. Я не могу сказать ни слова — я лишь теснее прижимаю обтянутую моей футболкой талию Бигги к своему окровавленному рту. Бигги обнимает меня; она такая сильная, что я не могу пошевельнуться, но я нахожу свое привычное место, зажатый между грудью и бедром. Я позволяю Бигги протяжно убаюкивать меня своим низким, ровным голосом:

— Ничего страшного, Богус. Теперь все в порядке. Правда, теперь все хорошо…

Возможно, я вступил бы с нею в полемику, если бы не увидел Кольма, который бросил свои битые грузовики и направился к нам, заинтересовавшись, что это за беспомощное существо, которое пытается успокоить его мать. Я зарываюсь лицом в Бигги и чувствую, как Кольм осторожно трогает меня: спину, уши и ноги, стараясь обнаружить, каким именно местом я так больно ушибся. И, клянусь жизнью, я сам не знаю каким.

— А у меня для тебя есть подарок. — Низкий голос Бигги дрейфует по холлу, возвращается и тонет. Она протягивает его мне. «Подарок в честь вылета с работы для почти неверного мужа»! Кольм хлопает ручонкой по марке, пока я перевожу с венгерского. От Мило Кубика и его «Пиполс-Маркет», бесценная консервная банка с моим любимым «Рагу из дикого кабана под соусом Медок». Мило Кубик — эмигрант-гурман. Он сбежал из Будапешта с воспоминаниями и консервными банками этого и другого рагу.

— Благодарю тебя, Господи, что ему это удалось, — говорю я. — Я знаю, что если в Будапеште оказался бы я — с бутылкой маринада для кабана в кармане, — то меня бы непременно поймали.

Глава 12

ХОЧЕШЬ ИМЕТЬ РЕБЕНКА?

Тюльпен вернулась домой пораньше, однако Богус и Ральф Пакер задержались в студии на Кристофер-стрит, чтобы спокойно позаниматься с саунд-треками к фильму «На ферме».

Коммуна хиппи, называвшаяся «Вольная ферма», заняла примерно четыре акра пустующей земли, принадлежащей местному либеральному гуманитарному колледжу. Они разбили там сад и пригласили настоящих местных фермеров разделить с ними урожай и разбить собственные сады. У колледжа имелось несколько сот акров пустующих земель. Власти колледжа попросили «вольных фермеров» уйти, но те заявили, что всего лишь обрабатывают неиспользованную землю. А неиспользуемая земля — это преступление против человечества; в Вермонте полно фермеров, которым не хватает земли. И «вольные фермеры» останутся на земле колледжа, пока эти свиньи силой не вышвырнут их оттуда.

Ральф показывал кое-какие сюжеты из последних поступлений; Богус занимался звуком.

(Средний план; синхронный звук отсутствует; внутренняя часть помещения; день; универсальный магазин. «Вольные фермеры» занимаются покупками, рассыпавшись среди прилавков, выбирают товары и тут же кладут их на место, словно эти упаковки с едой и инструментами — редчайшие дары.)

Диктор (голос Богуса за кадром). «Вольные фермеры» покупают пророщенную пшеницу, мед, бурый рис, молоко, апельсины, яблочное вино, папиросную бумагу, початки маиса, «Кэмел», «Мальборо», «Винстон», «Лаки страйк», «Салем»…

(Съемка средним планом; синхронный звук; день; возле универмага. «Вольные фермеры» носятся вокруг своего психоделической расцветки грузового фургона «фольксваген», припаркованного возле магазина. Парнишка держит продуктовый пакет, его длинные волосы схвачены сзади в хвост, на нем фермерский комбинезон. Он шарит в сумке, вытаскивая разные вещи.)

Парень. Чей это «Салем»? (Он поднимает упаковку.) Подходи! Кто взял «Салем»?

Затем они просмотрели сцену с президентом местного колледжа. Президент — крайне важная фигура для фильма, поскольку он, несомненно, предвидит, что должно случиться.

(Движущаяся съемка среднего плана; без синхронного звука; улица, день; студенческий городок. Мы следуем за президентом колледжа через парковку, потом по аллее городка. Он одет в строгий костюм и благосклонно кивает проходящим мимо студентам.)

Диктор (голос Богуса за кадром). Президенту сорок три, он разведен, теперь снова женился. Бакалавр естественных наук, магистр естественных наук, доктор философских наук в области ботаники, Йель. У него четверо детей. Он председатель Комитета демократической партии штата…

(Президент следует за группой студентов в здание; студенты заходят внутрь, но президент задерживается, чтобы вытереть ноги.)

Диктор (голос за кадром). Он против того, чтобы приглашать на территорию студенческого городка полицию; и хотя он твердо верит в частную собственность и неоднократно просил «вольных фермеров» уйти, полицию он не вызывает…

(Средний план меняется на крупный; синхронный звук; день; внутри кабинета президента. Президент говорит прямо в камеру.)

Президент. К чему вызывать полицию? Об этом позаботятся сами местные фермеры…

Основная масса свежеотснятой пленки посвящена лидеру «Вольной фермы», некоему типу по имени Моррис. Как-то вечером довольно большая толпа настоящих фермеров заявилась на «Вольную ферму» и сильно избила Морриса. Дальше шел полицейский допрос безымянной подруги Морриса, свидетельницы избиения.

(Средний план; синхронный звук; вечер; полицейский участок изнутри. Подружка Морриса одета в фермерский комбинезон, обтягивающий ее огромную мягкую грудь, и в старую футболку, которую, как мы видели раньше, носил Моррис. Девушка разговаривает с сержантом полиции, секретарь ведет протокол.)

Девушка, …а потом я не могу сказать, что они делали с Моррисом, потому что один сбил меня с ног — понимаете, делал мне всякие грязные предложения. А другой просунул руку под меня — я лежала на животе — и ущипнул меня за грудь. (Она приподнимает груди, чтобы показать, куда именно ее ущипнули.) Конечно, всем понятно, что им на самом деле было надо от нас. Просто трахнуть! И больше ничего. Они прикидывались, приятель, будто ненавидят нас, но на самом деле им были нужны наши задницы. Ну да, конечно, они ударили меня, сбили с ног и все такое прочее, но на самом деле у них были грязные намерения. Знаете, их жены, такие вечные ломаки с кудряшками, — да для них вполне естественно постоянно хотеть бабу. Однако они нас испугались… потому-то так и обошлись с Моррисом…