себя как полагается дочери одного из высших родов юга…
Между строк так и читалось: «Наша семья позор переживет, а вот ты его пережить сможешь вряд ли».
Я покинула кабинет отца, не размениваясь на прощальные реверансы. Зачем попросту распинаться, если все равно этого не оценят? Не слишком грациозно поклонилась, не глубоко выразила свое почтение и еще много всяческих «не», которые наверняка «узрит» лорд в поведении дочери дикарки. Еще никогда я не чувствовала себя настолько оплеванной, как за одно это проклятое утро.
— Ульрэя, — произнес Свэн, стоило двери за спиной закрыться, но взглянув на меня, осекся. Всучив ему в руки антимагический ошейник тихо попросила:
— Отведи меня к ней. Ты же успел узнать, где она похоронена?
Слуги, встреченные по дороге, старались убраться с нашего пути, едва завидев. Отчасти я могла их понять. Вечно хмурого здоровяка Свэна мало бы кто назвал милым парнем. А тут еще северный волк, с нестабильной магией, и его хозяйка, с секирой через плечо, которую после сегодняшней выходки в столовой, точно посчитали буйной. Не удивлюсь, если «матушка» пустила слух, что я не просто разворотила стол, но и бросалась на всех с топором, недопустимо для леди задирая юбки.
Коридоры замка сменились аллеями в саду, одна из которых привела нас к часовне. Старое, но на удивление ухоженное строение. По крайней мере, снаружи. Неужели у лорда Брана есть хоть какое-то почтение к усопшим? Прислонив секиру к стене рядом со входом в склеп, я попросила Свэна:
— Не ходи за мной. Хочу побыть одна.
Он не стал возражать. Мы оба понимали: опасаться нужно не мертвых, а живых.
Из склепа повеяло прохладой, но вряд ли этот холод мог бы посоперничать с тем, что сейчас царил в моей душе. Каменные ступени, освещенные магическими огнями, уходили далеко вниз, а после «перетекали» в зал с множеством ниш. Оный зал не был единственным в этом царстве мертвых. За ним располагались и другие. Ее саркофаг находился в самом последнем из них. Над изголовьем гробницы возвышалась статуя скорбящей Богини, руки, сложенные в мольбе и крылья, что словно обнимают мраморный гроб. У постамента табличка с именем и датами. Я опустилась рядом с саркофагом, спиной прислонившись к нему. Обняла колени, тихо прошептав:
— Скажи, разве эта любовь стоила твоей смерти?
Вопрос, у которого не будет ответа. Аки заскулил, лёг на живот и подполз ко мне, лизнул лицо, пытаясь примостить морду на моих ногах. В конце концов я позволила ему сделать это. Обняла, уткнувшись носом в густой тёплый мех. Завтра. Завтра я вновь стану сильной, а сегодня в последний раз побуду такой: растерянной, напуганной, брошенной маленькой девочкой. Сколько так просидела — не знаю, очнулась, когда на мои плечи легла шаль и родной голос прошептал:
— Как же так, Ульрэюшка, совсем ведь замёрзла. Смотри, какая ледяная, а ты, шерстяной дурень, совершенно не греешь хозяйку.
Нана взяла меня за руку и потянула наверх, заставляя подняться.
— Будет, — ласково сказала она. — Ни к чему ворошить прошлое. Твоя матушка была светлой душой. Уверена, боги даровали ей свою милость. Пойдем, я велела служанкам наполнить ванну. Ты же, горемычная, почти-что весь день здесь просидела.
Нана оказалась права. Солнце клонилось к закату. Но у главного входа в замок было еще довольно людно. Слуги сновали туда обратно, перетаскивая внушительные чемоданы.
— Готовь сани летом, — ответила няня на мой невысказанный вопрос. — Лорд велел заранее подготовиться к завтрашнему отбытию.
— Хорошо, но откуда столько вещей? Я что насовсем во дворец переезжаю? — Да у меня в Ледяном чертоге за всю жизнь столько барахла не было, сколько сейчас затаскивали в кареты. Наблюдая за тем, как очередной бедолага слуга, спотыкаясь, еле тащит непосильную ношу, Свэн вдруг произнес:
— Есть у меня для этого отбора одно отборное слово. Сказать какое?
— Ах ты ж, охальник! — воскликнула Нана, огрев Здоровяка по спине. — Ишь че удумал при девочке выражаться!
— Эй, по тише старушка, ты мне чуть хребет не переломала.
Дурашливая перепалка заставила меня засмеяться. От моего смеха их лица, до того смурные, вдруг преобразились. И глядя на них, я подумала, что вот она, моя настоящая семья. Не те люди, с холодной, черной душой, проживающие в этом красивом, теплом краю. А вот эти, из далекой ледяной страны, люди с добрыми и отзывчивыми сердцами, в которых не угасает огонь. От этих мыслей на душе стало легче.
— Знала бы, что это заставит тебя улыбнуться, — произнесла Нана. — Давно бы его огрела.
Подняв голову к небу, глядя на проплывающие мимо облака, я пообещала себе, что сделаю все возможное, чтобы вернуться домой. Туда, где среди необъятных снежных полей, возвышается величественный замок и где высокие горы, пиками пронзают небо, а в вышине парит прекрасный белоснежный дракон.
Глава 7. О неизбежном пути
Шел только первый день пути, но для меня он уже давался сложно. Ехать верхом лорд Бран изволили категорически запретить. Пришлось делить душную карету еще с тремя попутчиками. Слева от меня сидела Нана, а напротив старик поверенный с его молодым подручным. Корсет давил не хуже кузнечных тисков, отчего воздуха еще больше не хватало, а монотонный бубнеж господина Рандо раздражал. Один Алвин выглядел счастливым и с восторгом обозревал окрестности в окошко. Будто это он был тем, кого никогда не выпускали из поместья. Будучи ребенком, мне не позволялось покидать территорию замка, и я не знала, какова жизнь за его пределами. Сейчас думая об этом, понимаю, что, в конце концов, мне очень повезло, что отец от меня отказался.
— Леди Инесса Ровейн, — открыл очередной свиток старик, предварительно демонстрируя мне портрет красивой черноволосой девушки. — Род Ровейнов берет свое начало еще с основания Империи…
На перечислении славных родственников леди, я непочтительно зевнула, заработав осуждающий взгляд от поверенного. За «образование», несведущей дикарки, он решил взяться со всем своим рвением, дабы не посрамить чести своего господина. Несведущая дикарка, к его сожалению, образовываться, категорически не хотела.
— … играет на форьетино, рисует, имеет отличный вокал, владеет в совершенстве тремя языками…
— Беру, — перебила Рандо. — Как только прибудем во дворец начинайте оформлять брачные договора.
— Что, простите? — опешил старик. И даже Альвин оторвался от созерцания окрестностей, с удивлением взглянув на меня.
— Зачем-то же вы перечисляете мне всех этих девушек? Логично предположить, что на одной из них мне предстоит жениться.
— Позвольте, леди, это все делается для того, чтобы вы не попали в неловкую ситуацию, недооценив потенциала соперницы. — Врага нужно знать в лицо, как говорится.
