И вот теперь он получил свежие новости о Роберте; тот мог даже быть где-то поблизости, продолжая свои попытки помочь народу Люсары, делая именно то, к чему всегда стремился Финлей.
Он испытывал сейчас те же чувства, которые когда-то, давным-давно, испытывала она сама — до того, как Ключ выбрал ее в джабиры и ее жизнь стала определяться этим.
И жизнь Роберта тоже.
Жизнь постоянно разрушала все их планы.
В Финлее было так много от Роберта; он так же испытывал исходящее из глубины души стремление делать что-то конструктивное. Поэтому-то Финлей и организовал в Анклаве школу боевых искусств, их собственный аналог Даззира, цитадели малахи, — и устраивал эти вылазки в лес для обучения молодежи.
Поэтому-то он и пытался привлечь к своим эскападам Эндрю, несмотря на возможную цену этого.
Неожиданно Финлей остановил коня, поднял руку, давая сигнал остальным, и спрыгнул в снег.
— В чем дело?
— Тропа исчезла, — последовал тихий ответ. Финлей внимательно осмотрел землю и окрестные деревья. — Должно быть, с тех пор, как я в последний раз здесь бывал, случился оползень. Придется спешиться и вести коней в поводу. Лес слишком густой, чтобы можно было проехать верхом. Объясни все остальным, пока я огляжусь.
Дженн передала распоряжение отряду. Стараясь делать это как можно тише, все спрыгнули с коней. Усталые лошади повесили головы, не проявляя беспокойства. Нужно будет устроить привал и отдохнуть, только сначала требовалось оставить солдат далеко позади.
— Кровь Серинлета! — донеслось до Дженн проклятие Финлея. Дженн подошла к нему, когда Финлей как раз убирал свой аярн. — Появился еще один отряд, он нас преследует. Должно быть, они напали на наши следы.
— Можем мы от них скрыться?
— Пешком не сможем. — Финлей хмуро посмотрел на небо. Луна уже опустилась за деревья, так что темнота теперь стала их союзницей. — Раньше немного дальше начиналась тропа, ведущая вниз. Когда мы до нее доберемся, нужно будет уничтожить все следы. Возможно, этого окажется достаточно. Давайте двигаться.
«Где ты, Роберт?»
Финлей, стиснув зубы, снова и снова посылал безмолвный призыв. Конечно, это была напрасная попытка: ему никогда не удавалось мысленно разговаривать с братом; его слышала только Дженн. И все-таки, кто сказал, что в один прекрасный день он не сумеет установить связь?
В воздухе чувствовалось приближение рассвета. Еще час, и солнце выглянет из-за вершин холмов. К этому времени им нужно выбраться из ловушки. Выбраться и скрыться в лесу.
Дурацкая была мысль вообще сюда ехать. Правда, такие вылазки они совершали не первый год, и никогда никаких неприятностей не случалось.
Они проложили ложный след, и это в определенной мере сработало. Солдаты задержались около ущелья, но теперь снова преследовали беглецов. Все решало время. Если им удастся добраться до деревни Солмосс прежде, чем солдаты их обнаружат, все будет в порядке: они смешаются с местными жителями. Гильдийцы ищут Роберта, его отряд, напавший на обоз, а не троих взрослых и восемь подростков... только один из этих подростков — герцог, часто бывающий при дворе и известный королю. Если Эндрю узнают... если узнают его самого или Дженн, вот тогда неприятности будут серьезными.
«Роберт!»
Что, интересно, затеял братец? Устроил засаду, а теперь раздает людям зерно, отнятое у них Гильдией? Укус тут, укус там, когда он-то как раз и мог бы совершить так много!
Неужели это все, что оставило ему пророчество?
Сзади донесся вскрик, затем глухой удар. Финлей резко обернулся. Остальные столпились на краю обрывистого края ущелья. Бросив коня, Финлей продрался сквозь кусты и схватил за плечо Эндрю.
— Что случилось?
— Беда с Хелен, — прошептала Дженн. Она стояла на коленях, глядя вниз. — Она поскользнулась и...
— Кровь Серинлета! — Финлей опустился на землю рядом с Дженн; его рука сама собой поднялась, чтобы создать колдовской свет, — но Дженн вцепилась в него и помешала. — Проклятие, я ее не вижу! Хелен! Ты меня слышишь?
Ужас душил его, не позволяя повысить голос. Остальные были рядом, но Финлей лишился способности думать, способности хоть что-то предпринять — он мог только всматриваться в темноту, надеясь увидеть свое дитя, которое он любил больше жизни.
Испуганный вздох Дженн оказался единственным, что привело его в чувство.
— Эндрю, не смей!
* * *
Эндрю немного передвинул ногу на выступе утеса, обеими руками держась за скалу. От неосторожного движения мелкие камешки посыпались вниз и исчезли в непроглядной тьме.
Лицо Эндрю замерзло: он прижимался щекой к холодному, мокрому от росы камню. Никаких звуков, кроме ударов собственного сердца и тихого голоса, доносившегося сверху, он не слышал. Смысл советов Финлея ускользал от Эндрю, но его воображение подсказывало, на какие опасности тот может указывать, и не только это: он ясно представлял себе, что будет, случись ему сорваться, каким жестким окажется дно ущелья, много ли времени пройдет, прежде чем его найдут солдаты.
Эндрю осторожно втянул воздух и сдавленным шепотом спросил:
— Хелен, ты меня слышишь?
Напрягая все силы, он заглянул за выступ скалы. В отсветах угасающего лунного света ему удалось разглядеть торчащую из расщелины ногу в коричневом сапоге. Это приободрило Эндрю, и он передвинул ногу еще чуть дальше, а потом нашел и углубления в камне, за которые можно было ухватиться руками, — медленно и осторожно приближаясь к девочке.
— Эндрю! Хелен! — Эндрю замер и поднял глаза; над краем ущелья свесилась голова Финлея, лежавшего на животе. Как ни тянул он руку, помочь он не мог: Хелен застряла на добрых десять футов ниже. — Она в сознании?
— Еще не знаю. — Эндрю продолжал спускаться, каждый раз проверяя опору, прежде чем перенести на нее весь свой вес. Он не мог позволить себе бояться, не мог думать ни о чем, кроме следующего движения, — потому что точно знал: стоит ему отвлечься, и он упадет. Он просто упадет, и тогда...
Эндрю глотнул воздуха и закрыл на мгновение глаза, не желая видеть уходящей вниз скалы, смутно видной в предрассветных сумерках. Да, он не мог позволить себе бояться, только понимание этого не прогоняло страха.
По крайней мере некоторый опыт в лазании по скалам у него был... пусть он не сможет вытащить Хелен, но хотя бы спустится к ней благополучно и не разобьется.
Наконец он миновал выступ скалы и добрался до Хелен. Она прочно застряла в расщелине, одна рука девочки была вытянута над головой, другая скрывалась в узкой щели. Хелен опиралась на согнутое колено одной ноги, а другая болталась в воздухе. Именно к ней Эндрю и прикоснулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
