крути, желание влиться в коллектив никуда не ушло, только навязываться она не собиралась. Время все расставит на свои места. Увидят, что работает она с усердием, не жалуется, готова всегда прийти на помощь, и подпустят ближе.
— Ольга! — голос шефа раздался в телефонной трубке. — Принеси мне отчет по объемам закупок у «Меридиана». Срочно!
— Хорошо, Кирилл Андреевич, — едва Оля положила трубку, как бросилась со всех ног к Вите Суханову. Тот давно работал в компании, а значит, точно знал, у кого нужный документ.
— Бли-и-ин… — протянул Витя, нервно оттягивая ухо. Он постоянно так делал, если его выбивали из колеи привычного уклада, Наташа рассказала. — Отчет еще не готов. Оль, можешь как-то там подсуетиться и отвлечь Ветрова минут на двадцать? Должен буду…
— А как я его отвлеку? — просьба коллеги была сродни сюжету фильма «Миссия невыполнима».
— Не знаю. Придумай что-нибудь. Ты же секретарь. До тебя всегда девочки выручали. Ветер любит юмор, легкий флирт. Прояви себя. Ты же девушка.
— Витя, какой юмор? Какой флирт?! — опешила Оля, не зная, верить или нет словам парня.
— Оль, мы с ним не первый год работаем. Я как лучше хочу. Во-первых, нас прикроешь, во-вторых, шеф станет к тебе более терпимым. Он вообще нормальный мужик, приколы понимает.
Слова Суханова звучали правдоподобно, а контакты хочешь не хочешь налаживать надо было. Смирнова чертыхнулась и пошла на амбразуру, то есть к Ветрову.
Помявшись у двери несколько секунд, Оля вздохнула, постучала и вошла.
— Кирилл Андреевич… — голос предательски дрогнул, напоминая карканье вороны на свалке.
— Принесла? — Ветров перевел глаза от монитора на секретаршу и выжидательно вздернул бровь.
Никогда в жизни Оля не флиртовала. Да и юморила с трудом. Хорошо если интересные фразы, брошенные героем из киношки, оседали в голове, а самой генерировать… Синий экран. Вот Сальская могла и практиковала. А тут…
— Я хотела сказать… — во рту неприятно пересохло, а ноги покалывало. — Вы чертовски привлекательны, хоть и буйный… Как насчет… — с каждым словом она говорила все тише. — В двенадцать у амбара… Может быть вы со мной пообедаете?
Весь бред, который Оля вывалила на Ветрова, пропели фальцетом в голове тараканы, которые, вероятно, все это и придумали. Сама бы до такого не додумалась. Но хуже всего было осознание, как она попалась в очередной раз на дурацкую дешевую провокацию. Ладно в школе дебилов хватало, но тут же взрослые люди.
От сказанного у шефа глаза округлились.
— Смирнова, ты рехнулась от большого объема информации? — спросил он вкрадчиво, медленно поднимаясь со своего места и двигаясь к Оле походкой хищника.
— Бес… — Оля кое-как сглотнула воздух и попятилась к двери. — Бес попутал, Кирилл Андреевич…
— Передай этому бесу, — Ветров особенно выделил последнее слово, — что если отчет не будет готов через десять минут, я ему голову откручу и под асфальтоукладчик брошу. Все запомнила?
Он возвышался над Олей как скала. Злой. Нет, в ярости: в глазах молнии, губы сжаты в тонкую линию, желваки на щеках ходят ходуном.
— Все, — прошептала Оля, все еще трясясь от страха. Таким она своего шефа не видела.
Смирнова горестно вздохнула и выпала из кабинета. Всего-то две недели прошло, а она уже так накосячила. Ведь могла же сказать шефу что-то приличное, но нет, ляпнула околесицу, от которой теперь на начальника стыдно глаза поднять.
— Береги голову, Витя, — обиженно выпалила она шутнику. — И, да… Отчет занесите ему сами.
— Оль, а че ты ему сказала? — веселился сотрудник.
— Что тебя диарея одолела и вы всем отделом готовите отчет в туалете, — развернулась и с гордо поднятой головой ушла на свое рабочее место.
Работа приносила Оле удовольствие. Еще б не эти бесконечные: «Ольга, принеси…», «Ольга, унеси…», «Ольга, где тебя черти носят?!» — стало бы в разы лучше. Мог бы разговаривать как нормальный человек. Вон, Андрей Сергеевич — президент компании, но при этом говорит спокойно, вежливо, по-деловому. Да и начальник их супермаркета, насколько мужик противный, но не рявкал без повода. В представлении девушки чем выше руководитель, тем он сдержаннее, даже выдержаннее. Ведь показывает пример своим подчиненным.
Чем больше Оля смотрела на своего шефа, тем чаще отмечала: такие, как он, разбивают сердца на раз-два. Очень красив. Опасный типаж. Смирнова нет-нет, да засматривалась на него. А еще ей не давали покоя его руки. Сильные широкие кисти с выдающимися костяшками и выступающими венами. Почему-то ей казалось, что его ладони очень теплые. Несколько раз от подобных мыслей Олю так накрывало, что во сне она видела темную комнату, где вместо рук Огурцова ее ласкают руки Ветрова. Списывая, как обычно, все на беременность и разбушевавшиеся гормоны, Оля гнала мысли, что такой хамоватый мужлан ей вообще способен понравиться.
Очередной раз Ветров вызвал ее к себе и рявкнул захватить тряпку. Вздохнув, Смирнова достала салфетки из ящика стола и шагнула к шефу.
— Вытри здесь все, — скомандовал тот, вставая из-за стола. — Побыстрее!
— Так точно, — буркнула Оля. Может же спокойно попросить, но нет, обязательно надо повышать голос.
«Если он так гаркнет на меня на последних сроках беременности, я точно рожу на его глазах», — подумала секретарша.
— Не копайся! — под пристальным взглядом Кирилла Андреевича Смирнова пасовала. А если при этом он еще и говорил — вообще адова смесь. Руки не слушались, а поясница ныла от постоянного желания встать по стойке «Смирно!».
— Сколько вам лет, Кирилл Андреевич? — не выдержала Оля.
Нервы давно расшатались жизненными перипетиями, и сил держать себя в руках не осталось. А может, это все гормоны…
— Двадцать восемь, — ответил тот машинально, не отрываясь от экрана своего телефона.
— Странно… Ведете себя, будто Великую Отечественную прошли, — еще раз насухо вытерев стол, Оля выпрямилась и посмотрела на шефа.
— Голос прорезался, Смирнова? — тот, положив мобильный на край стола, сосредоточил все свое внимание на секретарше.
— Что вы, господин Ветров! Минутное помешательство, — развела руки в сторону Оля, мол, что с нее взять.
— Еще одно такое помешательство…
— Голову оторвете и под асфальтоукладчик бросите? — перебила Смирнова и усмехнулась.
— Накажу, — процедил Ветров и посмотрел на нее так, что у Оли дыхание перехватило.
“Вот же гад!” — как можно быстрее
