не узнают, ведь я изменился.
Со Сьюзан я познакомился в библиотеке, здесь, в Праге, пять лет назад. Для Джека я был психотерапевтом. С Иодой знакома моя мать, и Иода даже приезжала к нам в Канаду с одним из своих мужей. С Сергеем я познакомился после операции в России. А Мартин был моим мужем, до того как я сменил пол.
Мы познакомились с ним в Канаде, ведь он сам там вырос. Мартин был на три года младше меня, но его смазливое лицо будто говорило мне: «Будь со мной, и ты точно будешь обычной», а я как раз этого и хотела – обычности. Мартин и я учились в одной школе, и сначала он воспринимал меня как слегка сдвинутую, пока у меня не появились сиськи. Эти два шарика, прикрепленные к грудной клетке, очень помогли мне в дальнейшем. Мой бюст был пропуском в мир моих желаний, я, как Катя Сергея, научилась пользоваться своим телом. Заблокировав все свои мыслительные процессы, я прокладывала себе путь с помощью манящей сексуальности, которой наградил меня Бог. И Мартин купился на это. Хотя он так и не полюбил меня, но я точно зацепила его своей внешностью.
Да, я та самая Дженет, только ее тела здесь больше нет. Если все шестеро повернутся и посмотрят на меня, то увидят плотного мужчину с небольшой бородой. На мне надето серое пальто в пол, под которым скрыто взрывное устройство, и я готов привести его в действие.
Если вспоминать в хронологическом порядке появление великолепной семерки в моей жизни, то первой, с кем я познакомился, была Иода. Мне было тогда около одиннадцати лет. Она с мужем, уже не помню, как его звали, приехала в Оттаву и остановилась у нас. Мать селила приезжих на втором этаже: после того как мой отец погиб в автомобильной аварии, когда мне было девять, мама решила сдавать часть дома, немного зарабатывая на этом. Иода мне запомнилась очень шумной и властной женщиной, командующей мужем. Она рассказала нам о своей жизни (тогда я и запомнил историю про Пеппи) и дала визитку, чтобы ее можно было найти, если кто-то из нас окажется в Испании.
Следующим связующим звеном стала совместная жизнь с Мартином. Когда мы начали встречаться, он разрывался на два фронта: ухаживал за своей любимой и иногда приползал ко мне зализывать свои любовные раны. Я знала про его страсть, но меня устраивали такие отношения, я чувствовала свободу и независимость. Два года таких встреч меня утомили, поэтому мы разорвали связь и возобновили ее только несколькими годами позже. За это время я никого не нашла, да и особо не искала, я была увлечена учебой, посвящая все свое время знаниям, как Сьюзан. Выучившись на психотерапевта, я вышла замуж за Мартина, и у нас появилась семья.
В одном из путешествий вместе с Мартином я посетила Прагу. Пока он зависал в пивнушках, я побывала в местной библиотеке, где познакомилась со скромницей Сьюзан. Она хоть и неохотно, но пообщалась со мной и даже рассказала про свой сексуальный опыт. Для меня никогда не было сложностью узнать что-то тайное, даже напротив, это было очень легко, люди часто раскрывали мне свои секреты.
После была работа с Джеком. Он пришел ко мне на прием пять лет назад, тогда он был проездом в Канаде, и мы еще долго с ним общались через интернет, проводя поддерживающие сеансы. Я думаю, что он просто втюхался в меня или в мое тело, но работа с его проблемами для меня была особым «деликатесом». Очень ранимая личность, прячущаяся за доспехами уверенного альфа-самца.
С Прагой у меня были особые отношения, наверное поэтому я выбрал это место для своей выставки «Разбросанные кишки». Я посещала ее несколько раз перед отбытием в Россию на операцию. Меня удивляла и радовала зимняя Прага. Хрустящий снег под ногами, запах корицы и вкус трдельника, фирменной чешской сладости, возвращали меня в беззаботное детство, и все окружение успокаивало мое сознание, усыпляя необузданные идеи. Последней зимой в женском теле я познакомилась с Тесаком в одном из баров, кажется он назывался «Швейк». Я всегда хотела познать первобытное, потное влечение, поэтому, схватив Билли за яйца, я здорово завела его, а после в номере состоялся дикий секс.
Два месяца спустя была поездка в Москву, там мне отрезали грудь и нарастили жалкое подобие члена. В самом дорогом городе мира мы и столкнулись с Сергеем, он был там по делам – кажется, продавал или покупал какую-то недвижимость. Сергей плохо, но понимал меня на английском, мы несколько раз встретились за стаканом хорошего скотча в лобби отеля, а потом разъехались. Тогда во мне еще были женские черты, но после трех пластических операций я стал полноценным мужиком, и теперь эти ребята собрались рядом со мной около памятника Вацлаву, который, как и все вокруг, скоро познает силу взрывной волны.
– С меня хватит! Время идти обедать, у меня уже голова кружится, – Иода перебила Сьюзан, которая завершала ответ на мой вопрос.
– Да-да, мы как раз заканчиваем. Друзья, все готовы к обеду? – прочирикала Сьюзан.
Туристы смущенно посмотрели друг на друга – им показалось, что умница Сью разговаривает с маленькими детьми, а не со взрослыми.
– Я готов, – грубым голосом проворчал Тесак, поправив бороду. – У меня уже трубы горят, и вообще, какого черта я приперся на эту экскурсию, я думал, что здесь будет Дженет, а тут какой-то цирк.
– Ты сказал «Дженет»? – спросил Мартин.
– Да!
– Странно, меня тоже сюда пригласила Дженет! – задумчиво произнес Джек.
– И меня! – забыв о своем раздражении, добавила Иода.
– Да, и мне сделала заказ тоже Дженет… – озадачилась Сьюзан.
– Вы знаете, где она? Я ее не видел уже больше семи месяцев! – прокричал Мартин. – Она написала мне, чтобы я приехал в Прагу и пришел на эту экскурсию, к памятнику Вацлаву, она сказала, что тут я смогу найти ее…
Гости огненной вечеринки посмотрели на меня и на Сергея: только мы с ним не высказались на тему знакомства с голубоглазой блондинкой.
– Я не в курсе, что за Дженет, – сообразив, сказал Сергей, – меня пригласил врач из Канады – Картер.
Оставался только я, и все двенадцать глаз пронзили меня, словно рентгеновские лучи, – они хотели понять, кто я такой. И конечно, они узнают…
Мне никогда не нравилось мое женское тело, оно меня сковывало, загоняло в определенные рамки. Движения представительницы слабого пола такие вялые, тягучие, неторопливые, а мой ум
